BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL

Объявление

гостевая // внешности //нужные
правила // faq и матчасть// анкета // сюжет
Теодесрайх - магический Первый рейх, значительно переживший свой маггловский аналог. Три года назад власть в стране захватил Геллерт Гринделвальд, на корню уничтожив зарождавшиеся ростки всеобщего равенства и демократии. Сейчас в Теодесрайхе господствуют взгляды о неоспоримом превосходстве волшебников над магглами, и многие опасаются, что скоро Гринделвальд захочет подчинить себе и другие страны. Говорят, что магическая Европа стоит на пороге полномасштабной войны. Так ли это? Игра покажет.





GellertAwelinWerner
Май-июнь 1924 года. В Теодесрайхе совершено покушение на канцлера, и эту должность временно занимает Геллерт Гринделвальд. Первой подозреваемой оказывается дочь верховного судьи Авелин фон Придд, но уже две недели спустя ответственность за, как они утверждают, убийство канцлера берёт на себя ранее неизвестная радикальная оппозиционная группировка Фрайзайнмахт. Впрочем, у официальных властей своя версия, и уже вскоре обвинение предъявлено голландскому сепаратисту Франсу ван дер Бринксу, что ставит под вопрос ранее достигнутые договорённости с Данией о создании союзного государства.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL » present » А вас, Штирлиц, я попрошу остаться


А вас, Штирлиц, я попрошу остаться

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Действующие лица: Cantankerus Nott, Gellert Grindelwald.
Место и время действия: где-то, 18 июня 1924 г.
Описание событий: Ещё не успев разобраться с противниками, Гринделвальд решает обратить внимание на те государства, которые до сих пор не определились со стороной. Вот Великобритания, например. И почему бы не начать знакомство со страной со знакомства с неравнодушными представителями младшего поколения лучших британских семейств?

0

2

Это было как в старые добрые времена: очень серьезные шестнадцатилетки, только что сдав СОВ и по этому поводу чувствуя себя совершенно взрослыми людьми, собирались в факультетской гостиной ближе к полуночи, когда первокурсники в своих спальнях видели уже седьмой сон, и обсуждали судьбы мира. Там, правда, был огневиски, добытый кем-то по случаю, а здесь не было и, судя по выражениям на до боли знакомых лицах, этот факт несколько расстроил собравшихся. Что ж, так или иначе, они все вскоре отвлеклись на такие интересные разговоры о собственном величии и о том, как величаво они будут стоять среди склонившихся пред ними грязнокровок.
Нотт по большей части молчал. Слушал, когда это было необходимо - сдержанно улыбался и кивал, и скоро к нему потеряли интерес. Кантанкерус же напротив, интерес не потерял, но сместил его с соотечественников на австрийца, участие которого в обсуждении ограничивалось, в основном, тем, что он подогревал интерес собравшихся к проблеме, хотя это, пожалуй, было и не обязательно: они все любили говорить, любили звук собственных голосов, любили чувствовать, что вершат историю. Они вершили бы до утра, чтобы потом усталыми, но довольными разойтись по домам, если бы не порталы, которые недвусмысленно засветились уже через пару часов после начала собрания, призывая участников отложить дебаты  или хотя бы перенести их в собственные гостиные. Собственно, Малфой уже договаривался с Блэком и Лестрейнджем, с которыми, очевидно, не договорил, что зайдет через камин, да и остальные рано или поздно обсудят все, что хотели. Свой портал Нотт выложил на стол и накрыл его ладонью. Чтобы в предназначенное время тот, вспыхнув ярким светом и погаснув, одиноко упал на ковер в холле Нотт-Кастла. Кантанкерус поднял ладонь, невозмутимо посмотрел на пустую теперь поверхность стола и покачал головой.
- Наверно, рука дрогнула.
Он улыбнулся и осмотрел комнату. И в самом деле, все, похоже, чрезвычайно спешили поскорей вернуться в родные пенаты, потому что теперь здесь оставался только он сам и предводитель германского дворянства. О том, как именно будет возвращаться он сам, Кантанкерус не слишком задумывался: решать проблемы следует по мере их поступления, а сейчас поступила довольно интересная, в лице Геллерта Гриндевальда, который был ничем и достаточно быстро к этому своему состоянию вернулся, пробыв всем чуть менее месяца. Во всяком случае, по официальной версии. И все же он говорил от лица своей страны, более того, предлагал от ее лица помощь. Или - если уж называть вещи своими именами - он просил о помощи в экспансии собственных идей. Идеи для Англии были чрезвычайно привлекательными, несмотря на все недавние послабления, и это Нотта беспокоило особенно.
- Однако раз уж судьба распорядилась именно так, возможно, мистер Гринделвальд, вы сможете уделить немного своего времени лично мне? К сожалению, в отличие от моих друзей, - он кивнул на опустевшие стулья, - я не досконально понял все нюансы нашего будущего сотрудничества, о котором вы сегодня так хорошо говорили. А, поскольку эта деятельность может потребовать значительных рисков - финансовых или других - мне хотелось бы лучше понимать специфику.
Нотт не впервые был в роли не слишком сообразительного, но при этом вполне заинтересованного и обеспеченного в достаточной мере, чтобы быть этой заинтересованностью полезным. Да и все эти манеры были привычной, хоть и не слишком удобной маской. Оставалось надеяться, что венский гость в состоянии оценить их и предоставить некоторую информацию, которая пригодится... кому именно - Министерству или Организации - Кантанкерус пока не решил. Он поднялся из-за стола, размял затекшую шею и немного ослабил сложный узел галстука, а затем виновато улыбнулся: это не слишком вписывалось в парадигму идеального светского поведения, но, может быть, хозяин вечеринки будет столь любезен простить ему такую слабость.
- А еще я, кажется, несколько дней подряд не выходил на улицу. Увы, неприятные особенности кабинетной работы. Был бы вам очень благодарен, если бы мы могли побеседовать на свежем воздухе. Как насчет небольшой прогулки?

Отредактировано Cantankerus Nott (2017-08-23 20:56:10)

+1

3

Встреча с представителями британской магической аристократии проходила ровно так, как того ожидал Геллерт, что привело его в весьма благодушное настроение. Глядя на то, с каким энтузиазмом цвет нации обсуждает вредоносное влияние грязнокровок на магическое сообщество, легко было усомниться в нейтралитете Великобритании, но Геллерт уже понял, что корни этого нейтралитета уходят не в идеалогию, а в британскую гордость. Снобизм, если точнее. Этих людей незачем было убеждать в верности своего мировоззрения - многие и сами уже давно пришли к тем же выводам. Но даже если уничтожить всех сочувствующих французским идеалам, Британия останется нейтральной, пока события на материке её не затрагивают. Они ведь особенные. Вроде бы и Европа, а вроде и нет.Встреча с представителями британской магической аристократии проходила ровно так, как того ожидал Геллерт, что привело его в весьма благодушное настроение. Глядя на то, с каким энтузиазмом цвет нации обсуждает вредоносное влияние грязнокровок на магическое сообщество, легко было усомниться в нейтралитете Великобритании, но Геллерт уже понял, что корни этого нейтралитета уходят не в идеологию, а в британскую гордость. Снобизм, если точнее. Этих людей незачем было убеждать в верности своего мировоззрения - многие и сами уже давно пришли к тем же выводам. Но даже если уничтожить всех сочувствующих французским идеалам, Британия останется нейтральной, пока события на материке её не затрагивают. Они ведь особенные. Вроде бы и Европа, а вроде и нет.
Всё, что хотел, Геллерт сделал ещё за первый час этого собрания. Задача на сегодня была простой. Он хотел подтолкнуть их к действиям, задав направление, и посмотреть, как далеко эти люди смогут продвинуться самостоятельно. У каждого из них имелось немало возможностей, пусть даже им ещё и предстоял немалый путь к вершинам власти. Но задумывались ли они когда-нибудь о совместных скоординированных действиях на пути к общей цели?
Чтобы они не тратили время на споры о следующем шаге, Геллерт подкинул им зацепку - слабую, на самом-то деле. Его люди узнали связи одного из британских лавочников с французами. При этом было велико подозрения, что торговца используют втёмную, а по-настоящему имеющие отношение к РК люди остаются в тени. Геллерт подозревал, что и сам, если займётся этим, может упереться в стену. А эти… Скорее всего в своей первой попытке перейти от разговоров к делу они распугают всех, кого можно, наломают дров и останутся ровно там же, где и начинали. Геллерта это устраивало. У него было в запасе несколько других возможностей получить реальные результаты. Быть может, не столь значительные, как хотелось бы, но они научатся ценить и их, когда на собственном опыте прочувствуют разницу между бравыми рассуждениями о грядущих победах и реальными попытками ухватить за хвост законспирированную организацию.
А пока пусть развлекаются. Геллерт рассчитывал, что предложенная цель займёт их на ближайшую неделю, а потом надо будет снова собрать их всех, если до этого момента они сами не захотят встретиться.
Наконец порталы, заранее зачарованные на обратное перемещение в определённое время, засветились, и Геллерт, зная, что до момента срабатывания ещё несколько минут, неторопливо со всеми распрощался и успел даже получить приглашение в гости через пару дней.
Всё.
А нет, не всё.
Заметив оставшегося гостя, Геллерт вздохнул и полез в карман, где у него был ещё один портал до Лондона, припасённый на тот случай, если по итогам встречи ему бы понадобилось последовать за гостями, но англичанин, оказывается, и сам был рад своей дрогнувшей руке. Что разумеется, заставляло задуматься, случайно ли она у него дрогнула.
- Да, конечно, - неторопливо кивнул Геллерт, но отвечать на последововаший вопрос не торопился, задумчиво разглядывая британца.
Кантанкерус Нотт, единственный наследник древнего чистокровного рода, известного своими пристрастиями к Тёмным Искусствам и сложными отношениями со здравым смыслом. Сотрудник Отдела Тайн - к сожалению, более точно определить его род деятельности его люди не смогли. Вроде бы что-то связанное с архивами, но информация была слишком неточной, чтобы опираться на неё всерьёз.
Нотт практически не принимал участия в разговорах, и Геллерт уже было решил, что его то ли в принципе не интересуют проблемы обнаглевших грязнокровок, то ли он что-то имеет против сотрудничества с Гриндевальдом, хотя пока что Геллерт даже не пытался навязать свою руководящую роль. Первое было маловероятно, учитывая, что ради обсуждения этой самой Нотт воспользовался порталом от неизвестного отправителя, а значит, он попросту типичный британский сноб. Мысленно отметив этот факт, Геллерт практически потерял к Нотту интерес.
А теперь этот сноб вдруг решил задержаться ради личной беседы. Сноб, любящий самоутверждаться и собирающийся загнать Геллерта в тупик? Нет, тогда бы он задавал вопросы при всех, а не наедине. Скромник, копивший эти самые вопросы, всё время встречи, несмотря на то, что Геллерт старался, чтобы собрание не превратилось в выступление перед внимающей публикой?
Пока Геллерт решал, как лучше вести себя с этим Ноттом, тот заявил о желании прогуляться.
- Слишком много работы, мистер Нотт? - сочувственно поинтересовался Геллерт. - Что ж, почему бы и не поговорить… на природе.
Палочка по старой привычке уже давно была в руке - Геллерт не смог бы сказать, в какой момент он её достал, - и он аппарировал даже не вставая с кресла. Мгновение спустя он оказался вплотную к Нотту ровно на те доли секунды, которые потребовались ему, чтобы взять англичанина за плечо - и новый рывок аппарации.
Они оказались в ночном лесу, где ели соседствовали с соснами и почти не было лиственных деревьев. Следов цивилизации тоже не наблюдалось. Магический пасс породил яркий светящийся шар, который, взмыв вверх, рассыпался ворохом светлячков, рассевшихся по деревьям. Вместе они давали достаточно света, чтобы можно было не напрягаясь разглядеть всё вокруг, но не слепили глаза. В отдалении слышался шум прибоя, и Геллерт расслабленным прогулочным шагом направился в ту сторону. Светлячки следовали за магами, по одному перелетая с от одного ствола к другому.
Пожалуй, чтобы по-настоящему оценить сложность перемещения, нужно было взглянуть на карту и, конечно, же знать и начальную, и конечную точки аппарации, однако Нотт мог оценить лишь непривычные ощущения, которые сам Геллерт воспринимал как пульсирующие, и то что эта аппарация могла показаться дольше обычной.
- Так о чём вы хотели спросить? - как ни в чём не бывало спросил Гриндевальд.

+1

4

Магию все использовали по-разному: кто-то как можно реже и с опасением, кто-то - как удобный, но не универсальный инструмент. Находились и те, кто готов был создавать заклинания для того чтобы, например, почесать затылок. Нет, не то чтобы им лень было поднять руку - нет. У каждого из них были какие-то значимые мотивы, которые на поверку оказывались лишь оправданиями. На самом деле, магия просто была их любимой игрушкой, и нельзя было их в этом винить: в этой жизни каждый развлекает себя как умеет. Похоже, к таким относился и Гринделвальд, во всяком случае, он не стал утруждать себя тем, чтобы встать с кресла и пройти пару шагов, предпочитая аппарацию, а потом еще одну аппарацию, и судя по тому, как мотало в последней, она вышла не очень-то чистой, хорошо, что никто не пострадал, но лучше бы они просто вышли через дверь. Впрочем, у Нотта хватило манер на то, чтобы не сказать этого вслух, тем более, австриец решил реабилитироваться и устроил световое шоу вполне на уровне министерских техников: те тоже любили блеснуть профессиональными навыками в повседневной жизни. Но, как бы то ни было, результат радовал и с эстетической точки зрения, и с практической: вероятность того, что их будут слушать, а под кустами прячутся немецкие авроры, была не слишком большой. Ну и погода радовала.
- О многом, - тропа была достаточно широкой, чтобы идти наравне с собеседником, и Нотт не преминул воспользоваться этой возможностью. - Например, о том, почему вы не обратились - пусть и неофициально - к тем, кто действительно может быть полезен. Британия поддерживает нейтралитет и кажется вполне довольной этим статусом, то есть если бы вы сообщили властям о французском влиянии на территории островов, они бы несомненно предприняли меры, чтобы пресечь его.
Говоря о нейтралитете, Нотт даже не старался особенно сдерживать свои эмоции в отношении этой позиции. Нейтралитет не только мешал развиваться внутренней политике, не только тормозил те процессы, которые старалась разогнать Организация (хотя что там разогнать, сдвинуть с места - вот это уже был бы прогресс). Нейтралитет подразумевал полное бездействие в то время, когда по соседству крепла политическая сила, которая в будущем могла бы раздавить этот самый нейтралитет как мелкую букашку и всю Британию вместе с ним. Поэтому одно упоминание о нейтралитете отдавалось тупой и въедливой головной болью. Однако эти подробности были собеседнику совершенно ни к чему, вполне достаточно было и того, что он мог бы почувствовать, что Кантанкерус вовсе не в восторге от политического выбора власть имущих.
- Увы, мои друзья вряд ли сделают многое, в силу того, что не слишком искушены в шпионских играх, хотя их энтузиазм вызывает... умиление.
Другого слова, как ни старался, Кантанкерус подобрать так и не смог. Радостное воодушевление, царившее на этом собрании почему-то ничуть не страдало от того факта, что никто из присутствующих не знал, как и с чего начинать свою важную миссию, но, кажется, они уже готовы были объявить о создании тайного общества и выбрать председателя, ну а потом... А что потом, ведь самое главное они уже сделали. Нет, едва ли Гринделвальд мог всерьез рассчитывать на то, что эти люди быстро построят на островах то, чего он за столько лет не смог построить у себя на континенте. Зато он мог считать, и не безосновательно, что закладывает фундамент. Если, конечно, действительно оперировал в своих планах не месяцами и годами, а, как минимум, десятилетиями.
- С другой стороны, выбор приглашенных понятен, если вы рассчитываете на длительное сотрудничество, а не быстрый результат. Но в таком случае, хотелось бы больше услышать о стратегии в перспективе. Видите ли, мистер Гринделвальд, лично я не испытываю особого интереса к охоте за головами, какой бы национальности и крови эти головы и прилагающиеся к ним господа ни принадлежали; более того, как я уже упоминал, занятие это довольно рискованное и едва ли окупит себя. Однако если речь идет о чем-то более значительном, о некотором стратегическом партнерстве, возможно, я действительно смогу быть полезным.

Отредактировано Cantankerus Nott (2017-08-25 22:38:25)

+1

5

Многообещающе пригрозив многими вопросами Нотт начал с весьма странного. Геллерт даже, не удержавшись, издал короткий смешок, хотя и собирался примерить роль вежливого до зубовного скрежета британца.
- Вы действительно так думаете, мистер Нотт? И к кому бы вы порекомендовали обратиться? - он очень постарался, чтобы вопрос прозвучал серьёзно, а не той насмешкой, которая вертелась в мыслях.
Во всяком случае, стало ясно, почему Нотт захотел пообщаться наедине - такие вопросы при всех не позадаёшь, если не хочешь устроить увлекательную ссору. Зато появлялся другой вопрос. Кто этот англичанин: наивный идиот, считающий себя политическим гением, или кто-то, ведущий свою собственную игру.
- Только не говорите, что мои сегодняшние слова о связях Равенства Крови с Францией стали для вас неожиданностью.
Лес и с самого начала не был густым, а чем дальше они шли, тем каменистее становилась почва и тем сложнее соснам было за неё цепляться.
Друзья, значит, Нотта умиляли. Какая очаровательная характеристика, тем более, что Геллерт в целом был с ней согласен.
- Они в чём-то похожи на детей, - кивнул Геллерт. - Но мне кажется, вы их недооцениваете. Дети, видите ли, способны быстро учиться, когда им что-то по-настоящему интересно. А им ведь интересно, вы не заметили? И в отличие от  “действительно полезных”, они не станут мириться с тем, что им не нравится из-за… финансовых и прочих рисков.
Геллерт замедлил шаг и со вполне красноречивым вопросом глянул на британца.
“А вы станете, мистер Нотт?”
Вообще, Геллерт чувствовал, что что-то упускает об этом человеке. Он говорил о британском нейтралитете так, словно бы сам готов был немедленно броситься на борьбу с ним, он воспользовался порталом, не зная, куда тот его приведёт, без каких-либо гарантий безопасности, даже без возможности установить отправившего письмо. И в то же время он вёл себя так, словно РК мешало исключительно Гриндевальду, и именно Гриндевальд должен был распинаться и убеждать этого британца в необходимости сотрудничества. А Нотт подумает, взвесит риски и, так и быть, соизволит принять решение.
Нет, серьёзно, люди, которых интересует стратегия, не должны кидаться в неизвестность по первому же зову. Раз он такой рассудительный, то почему не подумал, что, например, то же РК решило таким банальным способом подчистить популяцию чистокровных от наиболее активных противников?
- Вы считаете, что именно этого я жду от ваших друзей? Охоты за головами? - он выпустил в голос часть копившегося от того, что не мог понять Нотта, раздражения. - Вы считаете, что мои возможности настолько скудны, что я стану устраивать всё это, - он непоредлённо повёл палочкой вокруг себя, - исключительно ради того, чтобы избавиться от нескольких неугодных мне волшебников? Да, мистер Нотт, я заинтересован в партнёрстве, но вам не кажется, что для того, чтобы обсуждать возможные перспективы, вам стоит озвучить свои интересы? О своих я сегодня рассказывал достаточно, и мне казалось, что я понимаю, чего хотите вы - как и все те, кого я сегодня пригласил, - но теперь я в этом уже не столь уверен. И расскажите заодно, какая деятельность вам не кажется пустой и слишком рискованной, чтобы мне не пришлось тратить время на пустые догадки.
Непроизвольно, Геллерт ускорил шаг, и к концу его небольшой речи они уже вышли на побережье, представлявшее собой скалистый сглаженный обрыв около метра в высоту. В темноте можно было и не заметить, но берег не уходил вдаль в обе стороны, а обрывался относительно недалеко, так что море окружало их как минимум с трёх сторон.

+1

6

Казалось бы, простой вопрос, ответ на которой - если он так же прост - нет смысла скрывать. Но нет, иностранец решил прибегнуть к старому доброму ходу и перейти в наступление, перехватив инициативу в постановке вопросов. Что же, в эту игру можно было играть и вдвоем, и если Гринделвальд в свой ход выглядел исключительно серьезно, то Нотт не пожалел для своего голоса удивленных интонаций.
- Хотите сказать, что ваш выбор аудитории продиктован исключительно тем, что вы не знаете, к кому могли бы обратиться?
Нет, если продолжать в том же духе, никакого диалога не получится, а в конце концов, Нотт убил вечер на эту вылазку только ради диалога. Хотя, может, и не только. Наверняка даже он сам не мог себе сказать, для чего пришел сюда, однако повод казался довольно убедительным: понять противника лучше. Может быть, даже позволить убедить себя в некоторой мере, но все, в итоге, уперлось в то, что Гринделвальд не собирался убеждать. Был ли он уверен, что все те, кого он пригласил, уже и так на его стороне? Рассчитывал ли на свою харизму или на их скуку? А может быть, то и другое вместе должно было подтолкнуть наследников лучших семей к... но к чему? Партизанской войне с невидимым противником?
- Любой, кто хоть немного интересуется политикой, знает о том, что Франция активно пропагандирует идею равенства крови, здесь я не исключение. Но тот факт, что подобная организация действует на территории Великобритании, боюсь, действительно неожиданность для большинства подданных короны.
Интересно, бил ли собеседник наугад, предполагал, что Кантанкерусу известно чуть больше, чем всем остальным или действительно считал, что Организация открыто заявляет о своем существовании? Нет, пока что для этого было слишком рано, и Нотт еще помнил, как Офелия свысока заявила, что считает Равенство Крови шуткой: и как политическую силу, и как лозунг. Да, ею нельзя было теперь удивить разве что Малфоев, может быть, именно поэтому Рейгар сегодня оказался полководцем на белом коне, который должен был вести в бой всех остальных? Может, дело в личной мести? Только надолго ли хватит этого мотива, как и "настоящего интереса", когда запахнет жареным? А жареным всегда пахнет, когда твоими руками кто-то начинает таскать каштаны из огня.
- Ну да. Разумеется.
Кантанкерус только улыбнулся и покачал головой. Сама мысль о том, что господа рафинированные аристократы отмахнутся ото всех "финансовых и прочих" проблемы, когда наконец заметят их, ради общего блага, особенно из уст такого серьезного и такого проницательного, казалось бы, политика, была как минимум странной. Но скорее все же забавной. И она определенно не делала честь немецкой внешней разведке. Впрочем, выбранный с самого начала встречи образ помог Нотту удержать в легких саркастический смех. Даже после того, как собеседник с видом оскорбленного достоинства предложил играть белыми и делать первый ход в обмене информацией. Надо же, похоже, он действительно не был готов сегодня к никаким дополнительным сложностям, рассчитывал на детей, которых легко увлечь, и преуспел в этом. Но выступать в роли дополнительной сложности, да еще и неожиданной, было так занятно, что Нотт просто не мог себе в этом отказать.
- О, прошу вас, мистер Гринделвальд, не обижайтесь на мою недогадливость. Я не политик и, в отличие от моих друзей, которые уже сейчас на своих постах готовятся руководить страной, я не более чем аматор. Возможно, поэтому мне необходимо больше времени для того, чтобы развеять сомнения в отношении тех деталей, которые кажутся совершенно очевидными остальным моим друзьям и вам. Например, каких именно действий или результатов вы ждете от нас в ближайшее время и долгосрочной перспективе.
Еще один простой вопрос, не так ли: если не охота, тогда что? Ради того, чтобы наконец услышать ответ, Кантанкерус готов был пойти на жертвы, например, тоже дать некоторые ответы. Тем более, в том, что касалось его приоритетов, он мог даже позволить себе некоторую искренность.
- Пожалуйста, - то ли добавляя необходимый элемент к требованию собеседника, то ли начиная свой ответ, сказал Нотт и еще некоторое время шел молча. - Сфера моих интересов в данном случае довольно очевидна. Благополучие моей семьи, благополучие мой страны. Последнее невозможно без определенного развития, на которое руководство пока не решается, поэтому я принял ваше приглашение, посчитав его интересным, и сейчас надеюсь выяснить свою роль в вашем проекте.
Вопрос о рисках чуть было не заставил его рассмеяться уже открыто, но маска опять спасла, иначе, наверно, пришлось бы рассказать о том, на что приходится идти, чтобы добавить хоть каплю этого самого риска в свою жизнь. Интересно было бы посмотреть на реакцию австрийца, интересно было бы посчитать, сколько времени ему понадобится, чтобы поверить, и хватит ли для этого слов или придется перейти к действиям. Как же надоело то, что приходится сдерживаться, держать лицо. Нотт почти хотел услышать сейчас, что все его секреты - давно не секреты. Это позволило бы наконец действовать: разрушительно и безо всякого плана Б. Он посмотрел вслед австрийцу почти с надеждой, когда тот ускорил шаг, но нет, тот, конечно, не собирался радовать откровениями, и мерзкое чувство долга с самым довольным видом вновь устанавливало свои правила, заставляя Кантанкеруса проговаривать навязшие в зубах философские сентенции, как будто он разговаривал с ручкой на двери синего факультета.
- Любая деятельность, даже этот наш разговор, несет с собой определенные риски. С другой стороны, бездействие несет практически неизбежную угрозу остаться в стороне от всех более или менее важных решений, да что там - от жизни как таковой. Я не стремлюсь избежать рисков, мистер Гринделвальд, вопрос лишь в том, насколько эти риски оправданы целью. Обезвредить нескольких людей, пусть даже носителей самых либеральных идей, - это не цель. Более того, как только мои друзья обнаружат свои намерения в отношении этих людей - а они непременно их обнаружат - они потеряют последний шанс чего-нибудь добиться и сами станут мишенями. Что, в принципе, может сыграть вам на руку, если ваша цель - втянуть Британию в конфликт.
Там, где сосны заканчивались, начинался соленый морской ветер. Кантанкерус опять замолчал, на этот раз для того, чтобы сделать глубокий вдох и вслушаться в мерную музыку прибоя. Такие вещи не ценишь, когда можешь наблюдать их каждый день, но Нотт Касл располагался далеко от побережья, и, когда Нотт оказывался у моря и в очередной раз вспоминал, что теряет, то вновь и вновь давал себе слово когда-нибудь сделать хоть небольшую часть такого пейзажа своей, даже ели для этого придется к чертям перекроить пространство и устроить шокирующую магглов и Министерство петлю: все должно было быть по-настоящему, никаких полумер, никаких иллюзий.
- Возможно, все это - не более чем мои домыслы, обусловленные крайне ограниченным объемом информации, но они, увы, не дают мне возможности броситься в предложенное вами мероприятие с тем же энтузиазмом, как это сделали остальные. А я не вижу смысла тратить время на то, что делается без энтузиазма и полной самоотдачи. Скажите, мистер Гринделвальд, разве вы сами не разделяете это убеждение? Если разделяете хотя бы частично, вы понимаете, почему я прошу дать мне более глобальное видение перспектив, не так ли?

Отредактировано Cantankerus Nott (2017-08-30 00:02:25)

+1

7

Как тонка грань между удивлением и издёвкой, и Геллерту казалось, что если Нотт и не перешагнул её, то уж во всяком случае щедро заступил за черту. Но Гринделвальд сам подтолкнул его к этому вопросу, так что только улыбнулся в ответ:
- Да, мистер Нотт, именно так.
Значит про Равенства Крови Нотт не слышал. Причём говорил не только для себя, но и за “большинство подданных короны”. Интересно, к меньшинству он отнёс членов РК или круг осведомлённых, по его мнению, несколько шире? Хотя какое мнение может быть у того, кто только что узнал о деятельности грязнокровок в Британии?
- Видите ли, мистер Нотт, не знаю, насколько вы знакомы с недавними событиями в моей стране, но я был на месте этих людей и прошёл тот путь, который они пытаются повторить. От Берлина до Вены, как у нас говорят, - Геллерт говорил размеренно, повторяя такт неторопливых шагов. - И вы, надеюсь, понимаете, что  всё это началось задолго до девятнадцатого года. Тогда мы были по сути тем же, чем британское Равенство Крови является сейчас - тайной антиправительственной организацией. Впрочем, организация - это слишком громко сказано, скорее сообщество единомышленников, сохраняющее свои встречи в тайне. Мы могли позволить себе ограничиться личными знакомствами, в отличие от вашего РК, мы не столь сильно полагались на… контакты с общественностью и наши связи с другими странами ограничивались нашими однокурсниками из Дании и Швеции. Мистер Нотт, мы были гораздо незаметнее, и всё же люди действительно заинтересованные знали. Возможно, знали недостаточно, возможно недооценивали, - Геллерт пожал плечами, - так или иначе, они знали, но слишком многие предпочли бездействие. Вы считаете, ситуация здесь чем-то отличается от того, что было тогда? Вы думаете, что люди, которых вы называете “действительно полезными”, пребывают в блаженном неведении? Что они могут пропустить такое прямо у себя под носом?
Забавно, как менялась позиция Нотта. То он пренебрежительно умилялся энтузиазму своих друзей, то теперь вдруг он такой дурачок, а они - будущее этой страны. Или таким образом он выражал своё мнение об этом самом будущем? В любом случае, Нотт пытался играть непонятливость, но вместо этого получалось “давайте мы представим, что я дурак и вы мне всё объясните в деталях”. В тех самых деталях, которые Геллерт, во всяком случае на первых порах, предпочёл бы оставить при себе и о которых никто из понятливых друзей Нотта и не подумал поинтересоваться. Так кто же он? Явно не один из тех, кого Геллерт хотел бы видеть на этой встрече, так что кое-кому сегодня ещё предстоит увлекательный разговор. Но всё же, тогда кто он и как себя с ним вести? Совершенно точно не один из тех, к кому Нотт предлагал обратиться - Геллерт бы знал, но и не скучающее будущее нации. Никакой серьёзной карьеры, никаких выходящих за рамки наследника влиятельного семейства связей, открытая поддержка господствующих среди его окружения связей, доля авантюризма, если не сказать - безрассудства и вместе с тем рассудительность. Хотя нет, о последнем говорить, пожалуй, ещё рано. Скорее любопытство. Во что всё это складывалось? К нужной мысли подтолкнул ответ Нотта. Очередной ответ ни о чём, который пришёлся как нельзя кстати. Пусть он и не объяснял всего, но остальное Геллерт мог и додумать.
- Я тоже на это надеюсь, - кивнул Геллерт. - Выяснить вашу роль, выяснить свою роль. Мистер Нотт, вы как будто считаете, что у меня где-то записан сценарий с известным финалом, но я вам не показываю из желания сохранить интригу. Но как, по-вашему, я должен всё это выяснять, если я даже не уверен, что вы считаете благополучием?
Следующими словами Нотт неожиданно попал точно в цель. Ну надо же, какой догадливый. Правда, остановившись и глотнув морского воздуха, он решил всё-таки вежливо назвать свои обвинения домыслами. Возможными домыслами, если быть точным.
- Понимаю ваши сомнения, - согласился Геллерт. - Да, обозначенная мной сегодня цель на ближайшее время не выглядит стоящей. А вы думаете, втягивать несколько человек, которые о шпионских, как вы выразились, играх имеют лишь очень смутное представление, во что-то действительно серьёзное было бы разумнее? Вы недооцениваете не только своих друзей, но и меня. Информация, которую я им предоставил, реальна, но я несколько… преувеличил её значимость. В конце концов, я всего лишь хочу продолжить знакомство и посмотреть, что они из себя представляют за рамками бравых слов у камина, но не собираюсь бросать их в гущу событий без страховки, как вы, кажется, подумали.
Геллерт всё так же неторопливо прохаживался вдоль берега, теперь отходя от решившего насладиться видом ночного моря Нотта, а потом резко развернулся на пятках. Светлячки, которым теперь не хватало деревьев, лениво кружили вокруг них.
- И, кстати, говоря об этом, мистер Нотт, и прежде, чем мы перешли к обсуждению столь интересующих вас конкретных планов и намерений, почему я должен верить, что после нашего разговора вы не поспешите изложить его содержание своему руководству?
Геллерт вроде бы и не угрожал, но палочку он задумчиво вертел в руке в полужесте от пригодной для атаки позиции, а сам он внимательно следил за реакцией англичанина.

+1

8

Печальны, воистину плачевны дела внешней разведки Теодесрайха. Раньше она никогда не позволила бы своему лидеру не знать таких простых вещей. Но очевидно переворот не прошел так уж бескровно, как об этом без устали трубили немецкоязычные источники, но отставки через смертельное проклятие коснулись тех, о ком обычно не задумываются рядовые граждане. Жаль, у немцев были неплохие специалисты. Нотт коротко вздохнул, но объяснять причину своей внезапной скорби не стал, только поинтересовался теперь уже исключительно деловым тоном.
- Видимо, я должен уточнить свой вопрос. Вас устраивает результат, которого вы достигли без их участия, или вы все же хотите сделать кому-то из них предложение, и готовы ради этого пойти на риски, вроде... скажем, путешествия неучтенным порталом в неизвестном вам направлении?
История переворота в изложении виновника торжества звучала поэтически, почти героически и, вне всяких сомнений, крайне поучительно. Правда, сравнение двух "групп единомышленников" показалось Кантанкерусу забавным, но не настолько, чтобы прервать собеседника неуместной ухмылкой. То ли австриец был весьма поверхностно знаком с деятельностью Организации, то ли стремился создать ей не самый лестный образ, но из его слов, так или иначе, выходило, что Равенство Крови на верном пути. Интересно, когда они захватят власть в Британии, Нотту лично дадут посидеть в кресле министра? Это правление запомнилось бы стране надолго...
- Заинтересованные знали, и все же для правительственного аппарата ваше появление на сцене стало такой неожиданностью, что уважаемые господа с перепугу раскаялись во всех смертных грехах сразу, - Нотт с сомнением покачал головой, но все же продолжил. - Возможно, вы правы, мистер Гринделвальд, возможно мир прогнил настолько, что сильные мира сего решили пойти против традиций чистоты нашего сообщества. Но в таком случае, мой вопрос становится еще более острым: как мы можем эффективно выступить против этих людей? И да, после того, как вы провели параллели, я более чем уверен, что у вас есть если не конкретная стратегия, то точно - наработанная тактика. И вы не оставите своих новообретенных последователей без, скажем, подсказок.
Надо же, оказывается, ему не удалось произвести нужного впечатления, и теперь хозяин вечеринки сомневался, что "благополучие" для Кантанкеруса это то же самое, что и "благополучие" для Рейгара и остальных. А может, не сомневался, может, наобум сказал, ведь как таковых поводов у него не было, а если бы были, то не было бы здесь Нотта. И все же, пожалуй, стоило бы заверить сейчас, что счастье - это мир победившей чистой крови. Стоило бы, но Кантанкерус вдруг понял, что лично для него беседа уже успела уйти от этапа беспардонной лжи во благо. Удивительно, как, не сказав почти ничего, этот человек умел располагать к себе. Впрочем, иначе он и не добился бы того, чего добился, его идеи сами по себе, не будучи поддержанными сильнейшей харизмой, были противоестественны и обречены на скорую смерть. Надо не забывать напоминать себе об этом.
- Разве вы этого не знаете? У меня создалось впечатление, что участников собрания тщательно отбирали, а значит, они в той или иной мере разделяют ваши взгляды на благополучие. Впрочем, если хотите услышать это от меня, не стану делать из своих взглядов секрет. Я сторонник старых добрых традиций, и все же понимаю, что только на них не удержать Британию на прежнем уровне, хотя бы потому, что прежнего уровня уже нет, а есть новые, в первую очередь, уровень международной кооперации - настоящей, а не той фикции, которой бравируют, устраивая турниры школ или чемпионаты по квиддичу - и, как мне кажется, Британии необходимо наконец занять на этом уровне достойную нишу. Проще говоря, традиции, новаторство и перспективные союзы вместо мелочного соперничества, - кажется, мои взгляды на политику созвучны вашим? - Или не совсем, если хорошей традицией считать все те же свободу, равенство и братство, а приоритетным партнером Францию, дрязги с которой по пустякам давно морально устарели. Нет, конечно, и Теодесрайх мог стать прекрасной частью этой мозаики... Мог, несколько лет тому назад. - Как видите, в мое понятие благополучия никоим образом не входит пропитывание полей чьей бы то ни было кровью, надеюсь, этого нет и в ваших планах.
Иначе уже Нотту пришлось бы привлекать внешние силы для того, чтобы их разрушить. А это было банально и предсказуемо. Он вовсе не хотел быть банальным и предсказуемым, поэтому пока что рассчитывал справиться с этим самостоятельно. Хорошо все же чувствовать себя спасителем Британии, даже если об этом никому не расскажешь долгими зимними вечерами. Что касается спасения от диктатуры Гринделвальда всех остальных... Нельзя же претендовать сразу на все лавры мира: тут Нотт готов был уступить.
- В таком случае, в чем же состоит эта страховка, мистер Гринделвальд? Видите ли, я несколько беспокоюсь о них. Они ведь не только мои друзья, но еще и цвет нации, и мне было бы приятно узнать, как вы позаботились об их безопасности.
Похоже, самому австрийцу прогулка нужна была ничуть не меньше, чем Кантанкерусу. Во всяком случае, теперь он не мог остановиться и ходил даже там, где можно было постоять, наслаждаясь мощью спокойной пока стихии, и, глядя на обломки скал в мерном прибое, воображать, на что эта стихия способна. Здесь было красиво, Кантанкерус хотел бы знать, что это за место, чтобы, быть может, при случае привести сюда Офелию. Он бы спросил, но разговор неожиданно принял забавный оборот, и теперь такое искреннее любопытство выглядело бы, пожалуй, издевкой.
Нотт обернулся, чтобы увидеть, что пока он любовался природой, собеседник приготовился к дуэли. Как жаль, что именно сегодня дуэль совершенно не входила в его собственные планы. С одной стороны, было бы чертовски интересно посмотреть в деле на - не кого-нибудь- лидера Тройевахе, с другой - такое искушение попробовать стереть с лица земли заразу, которая явно замахнулась на аннексию островов, пусть и такую же "бескровную", какой была его революция.
Кантанкерус теперь внимательно наблюдал за тем, как непривычного вида палочка играет в пальцах австрийца в неверном зеленоватом свете, но не спешил вытащить свою. Только сдержанно улыбнулся высказанным догадкам, таким близким к истине, что можно было бы начать паниковать.
- Почему бы и нет, мистер Гринделвальд. Крупные кампании создаются из продуманной стратегии и риска. Без того или другого разве поразят они воображение потомков? Мой вклад в этот риск - сказать вам об этом напрямую, вместо того, чтобы убеждать, что мое руководство не интересуется ничем, кроме фундаментальной магии. Ваш - доверять мне, потому что вы знаете, что наше сотрудничество будет намного полезнее той возни, которую с самым деловым видом непременно разведут мои друзья.
О том, было ли это раскрытием карт или пустым бахвальством, он оставил австрийцу догадываться самому, не предоставляя доказательств. Разве так было не интереснее, чем если бы он из кожи вон рвался, чтобы убедить в своей полезности? Оставалось надеяться, что Гринделвальд со всеми своими серьезными политическими делами не утратил вкус к хорошей игре.
- Впрочем, решение за вами.

Отредактировано Cantankerus Nott (2017-09-04 14:22:41)

+1

9

Вопрос был интересным. Не содержанием, нет. Контекстом. Он, заданный здесь и сейчас, кое-что мог рассказать о собеседнике, и Геллерт искренне сожалел о том, что этот вопрос прозвучал сейчас, а не позже. Тогда, возможно, он мог бы ответить согласием или хотя бы не повторил то, что собирался сказать сейчас, но без сожаления об упущенной возможности. И нет, речь вовсе не о встрече с кем-то там неизвестным. Возможно даже неизвестным самому Нотту. Впрочем, чего уж там, когда обстоятельства знакомства с этим англичанином в принципе оказались неправильными.
- Результатом? - переспросил Геллерт с достаточно правдоподобным удивлением. Или даже с искренним удивлением. В конце концов, оно действительно имело место, просто не играло главную роль. - О каких результатах вы говорите? Я не был здесь уже много лет, а вы спрашиваете о результатах после первой же встречи с людьми, которых я раньше не знал? Встречей я доволен, мистер Нотт, - но не её продолжением, - об остальном судить пока слишком рано, вам не кажется?
Выводы, которые Нотт сделал из его слов, говорили либо о полном незнакомстве англичанина с подоплёкой переворота, либо о его желании это незнакомство избрать. А ещё это могло быть очередной попыткой поддеть Гринделвальда. Знал ли Нотт о его репутации весьма вспыльчивого и несдержанного человека? Наверняка.
- К тому моменту уже два года как открыто существовал НМС. Разумеется, они знали. Но неожиданность всё равно имела место.
Они смогли убедить Штернберга и сторонников, что не начнут активных действий до выборов. Это ведь так естественно, попытаться прийти к власти самым, что ни на есть официальным образом, а в случае неудачи поднять волнения после. И чем ближе были выборы, чем очевиднее казалась его противникам именно такая его стратегия. А может, они думали о чём-то и вовсе другом. В любом случае, ему удалось застать их врасплох, о чём, конечно, не скажет ни одна официальная хроника, поскольку по официальной версии переворот для получивших власть стал такой же неожиданностью, как и для тех, кто её потерял. Следующее предположение Нотта было ещё более забавным.
- Нет, мистер Нотт, я не настолько пессиместичен. Не все и скорее всего, даже не большинство, хотя насчёт некоторых, подозреваю, вы и правы. Но не думаете же вы, что одной только приверженности традициям достаточно. Ваша страна - да и большая часть остального мира - не находилась бы сейчас в таком плачевном состоянии, если бы те, кто должны были бы сохранять в неприкосновенности фундаментальные ценности магического сообщества, не были бы заняты своими глупыми амбициями, - Геллерт говорил искренне и с нескрываемым презрением. - Вот только опыт общения с датскими якобы единомышленниками да и с некоторыми своими тоже, - Геллерт скривился, - подсказывает мне, что такие личности на словах умеют неплохо изображать энтузиазм. Обычно их выдают поступки, но ваш дурацкий нейтралитет всё усложняет. У меня на примете есть несколько человек, но я не стану обращаться к ним, пока не смогу убедиться, что не ошибся с выбором.
“И пока не лишу выбора их самих”.
Вообще навязчивый ноттовский вопрос уже практически скрипел на зубах, а англичанин раз за разом повторял его, немного меняя формулировки, с терпеливой настойчивостью колдомедика, который специализируется на душевных недугах. Это уже начинало раздражать, и, вероятно поэтому вс следующую реплику Нотта Геллерт вставил злое “У меня тоже создалось такое впечатление” и только потом выслушал собеседника до конца. Весь его тон говорил, что создалось оно совершенно зря. Нетрудно догадаться, по какой причине.
Нотт по-прежнему избегал конкретных недвусмысленных формулировок. Единственная фраза, которая содержала достойную внимания информацию, неожиданно хорошо вписывалась в те выводы о Нотте, которые успел сделать Геллерт, но… противоречила тому, что он сам успел сказать. Что было правдой?
- Вы действительно верите в это? - с долей сожаления спросил Геллерт. - В то, что можно выкорчевать проросший здесь французский сорняк, не пролив крови? - Гринделвальд хмыкнул, покачал головой. - Мне кажется, именно это стремление завело Британию в нынешнее... - он задумался, подбирая подходящее слово, - болото. Но как бы то ни было, - уже бодрее продолжил Геллерт, - я не врал, когда говорил, что не держу за пазухой готового сценария для вас и ваших друзей. Меня интересует Равенство Крови. Я хочу, чтобы эта организация прекратила своё существование. Не только на территории Британии, но это тема для отдельного разговора, к сожалению, в отдалённой перспективе. Насколько я понимаю, моё желание разделяет немало ваших соотечественников, и я намерен представить им - или всё же вам, мистер Нотт? - решать эту внутреннюю проблему. Я же со своей стороны окажу необходимую помощь в этом, будь то информационное или… иное содействие. Выбор средств я оставляю вам. Я могу подсказать, посоветовать, помочь, но приказывать? Какой резон жителям Британии подчиняться моим приказам? Так что если вы видите мирный путь решения этой проблемы, я не собираюсь вставать у вас на пути, не говоря уже о том, что меня не привлекает пустое кровопролитие, - он ненадолго замолчал, а потом тихо добавил: - Я бы не хотел повторять здесь голландский сценарий.
Конечно, повторить его в Британии, которая всё таки была суверенным государством, и не выйдет, но намёк был довольно прозрачным. Голландию всё ещё лихорадило. Официально - аресты, кадровые перестановки, частичная - а в перспективе и полная - потеря автономии. Неофициально - несчастные случаи, исчезновения на радость Жозефине, шантаж и жёсткие карьерные ограничения для выпускников Бобатона. Стоит сказать, Геллерт там изрядно отдохнул душой и даже не удержался от визита к разнервничавшемуся западному соседу, к глубокому сожалению последнего, не оставив никаких следов, кроме трупа одного сильно не нравившегося ему деятеля. Ансварт уже потом, узнав об этом… нет, не возмущался, но, кажется, был близок к этому. Можно подумать, что ему это светило французской мысли нравилось.
Конечно же, Нотт не мог просто взять и принять тот факт, что Геллерт не горит желанием раскрывать перед практически незнакомцем все карты. Вот серьёзно, не будь он столь назойливив с вопросами, возможно, Гринделвальд подумал бы над тем, чтобы дать ответ.
- Если бы мы с вами поменялись местами, и я задал бы вам этот вопрос, а вы честно и полно на него ответили, я бы решил, что вам плевать на то, в какую грязь вляпаются ваши новые друзья. Понимаете, почему?
Ничего отрицать Нотт не стал и это отчасти было тем, что Геллерт и ждал. Но, увы, оправдывать все ожидания Гринделвальда англичанин не собирался. Выходит, Геллерт ошибся на его счёт? Нет, такой вывод делать рано.
- Доверять? Вам? - от души рассмеялся Геллерт. - Мистер Нотт, в этом мире не так уж и много людей, которым я доверяю, и с каждым меня связывают общие дела и общие цели, в которых я уверен. Не говоря о продолжительном и продуктивном знакомстве. С вами я знаком меньше дня, и вы хотите, чтобы я вам доверял на том лишь основании, что вам было достаточно скучно в тот момент, когда вы получили моё письмо, чтобы воспользоваться порталом и внести в жизнь чуточку разнообразия?
Геллерт мотнул головой, успокаиваясь, и опустил палочку.
- Впрочем, кое в чём вы правы. Нам стоит сделать некоторые шаги навстречу друг к другу, иначе весь этот разговор останется лишь пустой тратой времени. Но, мистер Нотт, имейте в виду, я считаю возможным доверять лишь тем, кто доверяет мне.

0

10

Нет, на риски австриец не был готов. Весьма разумно с его стороны. Слишком разумно с его стороны. Наверно, глупо было ждать от него чего-то другого, да и не сказать, чтобы Нотт ждал. И все же должна была эта встреча принести хоть что-нибудь непредсказуемое, иначе в чем смысл?
- Какие-нибудь результаты есть всегда, - он пожал плечами почти равнодушно, - впрочем, я услышал вас, мистер Гринделвальд.
Увы, как и все остальные, этот ответ не был ответом, а лишь некоторой информацией к размышлению. Впрочем, лучше, чем ничего.
По версии Гринделвальда, Британия была в плачевном состоянии, в болоте, едва ли не на грани второго пришествия Артура и исхода воронов из Тауэра. Это было по-своему интересно, конечно, однако согласиться было сложно. На взгляд Нотта, именно этого всего - кроме болота, разве что - стране как раз и не хватало. Катастрофы способствуют переменам, во время которых можно слепить что-то приличное, а вот видимое благополучие, которое заставляет думать, что лучше такая стабильность, чем неопределенное, пусть и очень светлое будущее, - это и есть застой. И если "дорогие друзья" во главе с Малфоем пустятся в сомнительную авантюру по ловле тех, кто пытается страну к переменам привести, единственное, что они получат - суета и хаос. Не та самая необходимая угроза катастрофы, нет, но кто-то может воспользоваться и этим.
"Дурацкий нейтралитет", все эти реплики, не требующие ответа, - все говорило о том, что дипломатия собеседнику надоела, и он не мог или не считал нужным это скрывать. До такой степени, что скатился наконец и к прямым угрозам. Нотт удивленно приподнял бровь - голландский сценарий, надо же, - но промолчал. У него было уже достаточно информации, чтобы убедить Совет предпринять активные действия, у него было достаточно информации, чтобы убедить министерство предпринять активные действия - и все же он хотел больше, и значит не мог с оскорбленным видом раскланяться прямо сейчас.
- Боюсь, в том, что вы меня не совсем правильно поняли, моя вина: не следовало ссылаться на маггловские реалии. Нет, я не отрицаю возможности кровопролития, хотя все же уверен, что есть множество других методов: люди поддаются убеждению, если найти правильные аргументы.
Не все, разумеется, поэтому чья-то кровь, вероятно, все же прольется. Физическое устранение не было табу для Отдела, что говорить об Организации, которая рассматривала этот метод едва ли не как основу политического диалога с Теодесрайхом. Вопрос лишь в том, чтобы вовремя взять инициативу в свои руки и не позволить иностранцу решать, чья, когда и где.
- Если бы мы с вами поменялись местами, вам хватило бы той информации, которую вы мне дали, чтобы принять решение о сотрудничестве?
Если бы они поменялись... Забавно, Нотту сложно было вообразить обстоятельства, которые заставили бы его строить из себя единодержца в Теодесрайхе и будущего властелина всей Европы, если не мира, но жизнь порой так непредсказуема... Интересно, мог ли австриец, в свою очередь, представить себя на его месте, ведь место, надо сказать, тоже было довольно странным. Нет, однозначно, им не стоило бы так экспериментировать, лучше продолжать играть свои роли, тем более, пока одно слово "доверие" вызывает у собеседника такую реакцию. Кантанкерус усмехнулся, наблюдая за тем, как веселится Гриндельвальд. В самом деле, тот реагировал так, как будто ему предложили выпить оборотного на брудершафт. Можно было предположить у него какую-нибудь детскую травму, связанную с этим самым доверием, не оправдавшим надежд, и Нотт отложил эту мысль, чтобы додумать ее позже.
А сейчас они оба, как будто на очень странной и очень медленной карусели, опять вернулись к началу круга, только теперь уже сам иностранец подвел к тому вопросу, на который раньше отказывался отвечать. Нотт сдержал смех, заложил руки за спину  и кивнул, знаменуя надежду на то, что они, наконец, смогут сдвинуться с мертвой точки.
- Отлично. В таком случае, на какие шаги ко взаимному доверию с моей стороны вы рассчитываете? Только не говорите, что хотите, чтобы я принес вам голову того лавочника: не хочу тратить силы на то, с чем справится любой из ваших сегодняшних гостей.

+1

11

Услышал он, как же. Нет, Геллерт готов был поверить в то, что Нотт его слушает, скорее всего, даже внимательно слушает. Но слышит ли? Непохоже. Вообще, после надо будет непременно пообщаться с тем, кто решил будто бы этот человек подходит для его сегодняшних целей. Не столько для того, чтобы отчитать за неспособность выполнить простое, в общем-то, задания, сколько, чтобы просто узнать, как ему вообще пришло в голову посчитать Кантанкеруса Нотта подходящей кандидатурой. Если бы его попросили одним предложением описать позицию Нотта в отношении грязнокровок, то Геллер сформулировал это так: он, конечно, сторонник традиционных ценностей, но грязнокровки не сильно-то ему и мешают. Отчасти эту инертность Геллерт мог бы объяснить нежеланием англичанина менять что-либо в своей стране под руководством иностранца, и потому они и не пытался делать упор на своей роли. Это было несложно, потому что он в данном случае он действительно собирался дать "новобранцам" столько самостоятельности, сколько те будут в состоянии осилить. Но Нотта как будто вообще не интересовало Равенство крови, собственное провительство, позволившее грязнокровкам добиться непозволительно многого - вообще ничего, кроме конкретных планов Гринделвальда. Он даже не пытался изобразить заинтересованность или хотя бы единодушие. Кажется, ещё немного - и начнёт зевать.
Когда на его тираду, в которой Геллерт намеренно позволил себе некоторые вольности, Нотт ограничился лишь небольшой поправкой, Гринделвальд даже не нашёлся с ответом, устало вздохнув. Нет, конечно, за прошедшие годы он общался не только с активными сторонниками тех же взглядов, в своей приверженности к которым его вяло убеждал британец. Таких вот равнодушных тоже можно было уговаривать, с ними можно было договариваться, но не так, не при таких обстоятельствах и без какой-либо подготовки.
И Нотт, похоже, был недоволен. Информации ему, видите ли, недостаточно. Его позиция была простой и незатейливой: откройте мне все карты, а я подумаю, достаточно ли гениален ваш план для моего в нём участия. Что, в принципе, тоже можно понять, если бы Нотт проявлял интерес хоть к чему-нибудь, кроме непосредственно этого открытия карт.
- А вы бы стали предоставлять не подлежащую разглашению информацию человеку, который настолько равнодушен к вашим целям и убеждениям? - вопросом на вопрос ответил Геллерт.
С другой стороны, Нотт всё же пришёл сюда. И в некоторые моменты этого бессмысленного по сути разговора Гринделвальду всё же казалось, что не одно только профессиональное желания добыть информацию ради благополучия родной страны привело его сюда. Было здесь что-то ещё, что-то, связанное с личными убеждениями. Поэтому Геллерт решил дать ещё один шанс возможному сотрудничеству, хотя и не сильно-то в него верил.
- А с чего вы взяли, что мне вообще нужна его голова? - искренне удивился он. - Нет, мистер Нотт, вы сказали, что вас подобные вещи не интересуют, и я вас услышал. К тому же каким образом эта голова может свидетельствовать о вашем отношении ко мне? - Геллерт пожал плечами. - Вы считаете, что способны на существенно большее, чем ваши друзья и требуете взамен больше информации, чтобы не действовать вслепую? Что ж, ваше требование справедливо. Очевидно, при вашей подготовке вам не нужны все эти разминки и копошения в песочнице, которыми я собираюсь развлекать ваших друзей, и вполне возможно, что мы можем плодотворно объединить наши усилия для того, чтобы не допустить дальнейшего продвижения либеральных идей на территории вашей страны - это ведь то, чего хоти мы оба, не так ли? Но, к сожалению, ваша степень заинтересованности в нашем сотрудничестве, вызывает у меня слишком много сомнений. Возможно, со временем мы оба поймём, что это недопонимание - всего лишь недоразумение. Но сейчас... сейчас я бы хотел несколько уменьшить количество неопределённостей. Я хочу, чтобы вы действовали независимо от своих друзей, поэтому если хотите, чтобы я посвящал вас в свои планы, вам придётся лишиться последних нескольких часов жизни. Уверен, ваша профессиональная подготовка позволит вам проследить за тем, чтобы я ограничился лишь ими. Взамен вы получите возможность взаимодействовать с моими людьми на островах и доступ к информации моих спецслужб о Равенстве Крови и их французских связях.

0

12

В подлунном мире было множество вещей, к которым Кантанкерус был равнодушен, довольно много тех, к которым он был равнодушен и не считал нужным это скрывать, но получить обвинение в равнодушии именно сейчас было настолько неожиданно, что он даже не сразу нашелся с ответом.
- Что вы, мистер Гринделвальд, не стоит принимать мою сдержанность за равнодушие. Это не более, чем традиционное воспитание, усугубленное профессиональной деформацией. Поверьте, о равнодушии к тому, что вы уже создали, и что наверняка еще сделаете, не может быть и речи.
То, что требовал австриец в качестве залога, не было, к сожалению, совершенно непредсказуемым. Да, ему все же нужна была голова, хоть и другая. Точнее, не она сама, пока он толком не осознавал, кого пригласил в гости, а только ее содержимое. Увы, вряд ли такой расклад мог означать что-либо, кроме предложения отдать добровольно то, что, в противном случае будет изъято силой, иначе какой другой мог бы в нем быть смысл? Да еще и артефакт недвусмысленно давал понять, что только воспоминаниями о собрании собеседник ограничиваться не собирается, или, точнее говоря, уверен в том, что сможет взять любые, которые ему понравятся. Сегодня, похоже, был день искушений: что и говорить, по-настоящему сильные противники встречаются не каждый день - но Кантанкерус слишком хорошо понимал, чем рискует.
- Если я правильно вас понимаю, мистер Гринделвальд, вы говорите о воспоминаниях? Не совсем понимаю, как это может вам помочь, но раз такое условие... Вы позволите?
Палочка оказалась в руке, повинуясь едва заметному движению запястья. Несколько пассов позволили создать в руке флакон, один из таких, какие Кантанкерус обычно использовал для хранения воспоминаний.
- Боюсь, некоторые свои тайны Отдел ценит чуть больше, чем своих сотрудников, поэтому мое сознание начинено не только разнообразными блоками, но и ловушками, активация которых может стоить здравого рассудка нам обоим. Единственный способ обойти их - избежать постороннего вмешательства. Я извлеку воспоминание о нашей встрече и передам его вам.
И разве это не отличный шанс для глубокоуважаемого герра продемонстрировать в ответ готовность доверять потенциальным союзникам если не государственные секреты, то хотя бы в таких элементарных вещах, как эта? Нотт, как будто не испытывая ни малейших сомнений в том, что целиком и полностью выполнил поставленное перед ним условие, прикоснулся палочкой к виску, вытягивая серебристую нить, и погрузил вещество в подготовленную ёмкость. Дезориентация разве что на мгновение промелькнула в его взгляде, когда Кантанкерус смотрел на собственную реке, протягивающую флакон, на море и на собеседника, но, какими бы ни были обстоятельства, приведшие к сложившемуся положению дел, вероятно они существовали, и следующий ход, так или иначе, был за Гринделвальдом, о чем Нотт и напомнил ему, в честь личной встречи на его родном языке.
- Герр Гринделвальд?

+1

13

Да-да, традиционная британская сдержанность. Как он мог подумать иначе? Традиционная британская сдержанность и профессиональная деформация. Это привычка задавать вопросы не двавая ничего взамен, что ли? Отличная привычка, что и говорить, но, увы, совершенно не способствует формированию партнёрских отношений. Геллерт не собирался играть в одни ворота, особенно с человеком, про которого знал так мало. А англичанин вёл себя так, как будто Гринделвальд пришёл просить об услуге незаменимого Нотта, как будто был ему чем-то обязан. Да, конечно, было бы приятно иметь своего человека в британской разведке, но, право слово, можно подумать, что Геллерт находится в каком-то крайне отчаянном положении, что станет из кожи вон лезть, чтобы завоевать расположение первого, кто соизволил уделить ему немного своего драгоценного времени.
За манипуляциями Нотта Геллерт наблюдал молча, даже не думая скрывать скепсис. Особенно после того, как британец сотворил флакон, и стало понятно, что он собирается делать. Пожалуй, в этот момент по лицу Геллерта - даже в неровном свете мельтешащих светлячков - можно было прочесть всё, что он думает о таком проявлении "доверия", и безо всякой легилименции, но он так и не сказал ни слова и не попытался прервать действия Нотта.
Закончив, тот даже изобразил дезориентацию и заговорил по-немецки. Видимо, смена языка должна была убедить Гринделвальда, что перед ним практически другой человек.
- Воспоминания не так важны, как доверие, мистер Нотт, - раз уж такое дело, Геллерт ответил на родном языке, но всё равно звал Нотта "мистером". - А вы сейчас недвусмысленно дали понять, что доверять мне не собираетесь. И знаете, ваше недоверие невольно заставляет меня задуматься...
Быстрым движением палочки Геллерт заставил флакон выскользнуть из руки Нотта, но забирать не стал. Вместо этого бутылочка вылетела за границу освещённого пространства, но звона разбитого стекла так и не донеслось - возможно, его заглушил рокот очередной накатившей волны. Нотт на такую простенькую провокацию никак не отреагировал, и Геллерт продолжил, даже не пытаясь скрыть враждебность за фальшивой улыбкой.
- Задуматься о том, чего вы действительно хотите от этой встречи, кроме как выяснить побольше деталей, которыми вы могли бы обрадовать ваше руководство? - ах да, Нотт же теперь вроде как не помнит, как и зачем он здесь оказался. Геллерт криво усмехнулся и добавил: - Вы, как мне казалось, хотели обсудить со мной наше возможное сотрудничество. Вот только вы забыли объяснить, каким вы его себе представляете. Я думаю, сейчас самое время исправить это упущение.

+1

14

То, что недоверие или что-то там еще, заставляло задуматься, пусть даже и вопреки воле задумывающегося, как он уверял, было, конечно, хорошо. Да что и говорить, это было настоящим достижением. Не говоря уже о том, что Нотту просто нравилось открывать людям новые горизонты и смотреть потом на их реакцию.
Реакция австрийца была мало похожа на благодарность, и напоминала скорее нерешительность. Как будто он настолько не привык ошибаться, что теперь не знает, чему верить, своей интуиции или своим глазам. Или вообще словам человека, которого он знает всего несколько часов и, который, конечно же, прибыл сюда исключительно для того, чтобы выведать все тайны в одном-единственном неформальном разговоре среди сосен на берегу моря. Иначе почему бы ему просто не счесть слова о ментальных ловушках ложью и не попробовать проверить? Нет, он и правда был совсем не уверен, в том числе и в своей способности обойти неизвестные, но вне всяких сомнений реальные опасности, которые несла в себе ментальная магия.
На то, что флакон с воспоминаниями вырвался из руки и нашел свое место где-то в кустах Кантанкерус отреагировал так же, как и на очередное напоминание о том, что ему не доверяют - не более, чем недоуменным взглядом: раз уж взялся за роль, нужно было доиграть ее до конца, или хотя бы до того, как играть дальше станет слишком скучно. Нет в мире ничего бесконечно интересного, все рано или поздно надоедает. Если верить этому правилу, то скоро Гриндевальду должно было наскучить задавать один и тот же вопрос. Это в теории, практика же расставила все на свои места, и Нотт понял, что намного раньше ему надоест давать примерно один и тот же ответ. А в общем-то, уже надоело.
- Я вижу ваш интерес к Голландии, герр Гринделвальд, как и то, что некоторые организованные группировки создают этому интересу существенные помехи. Вы, возможно, уже успели заметить мой интерес в том, чтобы Британия пересмотрела свои убеждения в отношении политического нейтралитета, однако для этого стране не хватает небольшого потрясения.
Небольшого, но, что куда важнее, тщательно рассчитанного, а это сложно, когда играешь практически в слепую, да еще и на чужом поле. Стоит противнику перехватить снитч у тебя из-под носа, и уже свои готовы будут на части разорвать. Или в квиддиче все не так? Надо было купить себе хорошую метлу и заняться спортом, тогда сейчас не приходилось бы вежливо улыбаться и продолжать игру, имея смутное представление о правилах.
Итак, последняя - или вообще единственная - попытка сделать интересное предложение. И несколько политических проблем, которые беспокоят оппонента в большей или меньшей степени. Франция, несомненно, в большей, но французский вопрос слишком массивен, чтобы предлагать решить его в одно действие, а за Равенством Крови пусть бегает Рейгар и его компания. Было и кое-что другое. Что-то, что начиналось как мистификация, но ее участники решили, что способны на большее, чем просто создавать массовку в мистерии в постановке восточного соседа.
- Я знаю, как выйти на людей, которые доставляют вам неудобство в Голландии, вы знаете, как устраивать потрясения в нужных декорациях. Уверен, что если в Британии случится нечто, угрожающее мирному укладу жизни в моей стране, и случится таким образом, чтобы в этом можно было без лишних сомнений проследить руку сепаратистов, корона будет просить вашей помощи в антитеррористической операции. Помощи, которая будет полностью в ваших интересах. И в дальнейшем позволит нашим странам оставаться во взаимовыгодном контакте.

+1

15

Нотт решил вспомнить об уже упоминавшейся в разговоре Голандии. Ах да, для него ведь этого разговора не было. Якобы. Нотт не походил на человека, который добровольно откажется от пусть и не самой существенной информации, когда нет очевидной возможности поймать его на лжи. То есть она, конечно, есть, но на этом мирный диалог можно будет считать оконченным. С другой стороны, а есть ли вообще какой-то смысл в этом "мирном диалоге"?
- Не успел, мистер Нотт, - пожал плечами Геллерт. - Вы сильно недооцениваете последствия вашего традиционного воспитания.
Это было ложью. Пожалуй, недовольство ныненешней позицией министерства было единственным, что Геллерт разобрал за флегматичными и размытыми формулировками. И единственным, что позволяло думать, что этот разговор может к чему-нибудь привести. Впрочем, чем дальше, тем меньше Геллерт в это верил.
Когда Нотт перешёл к конкретике, Геллерт с трудом сдержал смех. Допустим, он искренне верил, что голландцы представляют для него проблему - откуда ему было знать, что Геллерт намеренно приказал Тройевахе затянуть с наведением порядка? Гринделвальду была не нужна быстрая и решительная победа. Он хотел, чтобы голландский пожар успел задеть и Данию, и несколько недавних  арестов в Копенгагене - произведённых представителями датского министерства, разумеется, - говорили, что ему это удаётся. Так что Нотт вполне мог считать, что его содейтствие в голладндском вопросе может быть нужным, но с чего он взял, что Британия захочет обратиться к Теодесрайху и недвусмысленно отказаться от нейтралитета из-за "небольшого потрясения"? Не говоря уж о том, что в историю о голландских сепаратистах, которые ни с того ни с сего решили, несмотря на и без того серьёзные проблемы, нажить себе врагов в стране, которая вообще не причём, было бы очень сложно. И, вероятно, не только ему, но и представителям британского правительства.
- И вы, конечно, поделитесь информацией об этих известных вам людях, не так ли, мистер Нотт? Для того, чтобы мы могли наиболее эффективно скоординировать наши действия.

+1

16

Да, отец говорил примерно так же: переоценить традиционное воспитание невозможно. Или это не совсем одно и то же? Впрочем, неважно, все равно эти слова были даже не дипломатической, а просто лживой ширмой - вот только для чего? Хотя, кто мог гарантировать, что за ней вообщечто-то скрывалось? Некоторые люди, политики в особенности, имели привычку лгать постоянно, на всякий случай. Кантанкетус не любил политику и политиков, после общения с ними еще долго болел палец, на котором он носил семейный артефакт. К затягивавшимся надолго торгам он тоже быстро терял интерес, разве что они были как-нибудь по-особенному азартными, а такое случалось исключительно редко, и уж точно не с немцами. Да и вообще, Нотт вдруг поймал себя на мысли, что слишком много сегодня говорит, и слишком мало слушает. И вот опять, по мнению австрийца, должен выдать какую-то информацию, не иначе как в подтверждение серьезности своих намерений. В который раз за этот разговор они уже проходят мимо одной и той же приметной сосны? Нет, Нотт не спорил с тем, что возможно иметь дело с людьми, не желающими идти на малейший риск, но это точно был не его конек. Пусть пришлют кого-нибудь другого, он даже пожертвует своим волосом для оборотного.
Традиционное воспитание, разумеется, не позволяло высказать всего этого вслух, зато оставляло пространство для того выражения лица, которое Нотт чаще всего использовал на торжественных приемах, куда попадал по какому-то недоразумению.
- Разумеется, герр Гринделвальд. В тот же момент, как мы перейдем к планированию и координации совместных действий. Или хотя бы к чему-нибудь... эффективному.

Отредактировано Cantankerus Nott (2017-09-16 15:09:21)

+1

17

О, так Нотт ещё и имел наглость ставить свои условия! Как ещё можно было понять его "в тот же момент, как..."? По сути ведь, обсуждение как таковое началось тогда, когда Нотт предложил устроить эту его провокацию, а теперь выходило, что от Геллерта ещё что-то требовалось. А не то этот единственный и незаменимый британец посчитает свои сведения слишком ценными, чтобы ими делиться. Какая потеря!
- И что же, по-вашему мнению, значит перейти к планированию и координации? - насмешливо спросил Геллерт. - Давайте, удивите меня и скажите, что это понятие не включает в себя предоставление вам информации, которая поставит под удар моих британских единомышленников.
Не дожидаясь ответа, Геллерт махнул рукой, показывая, что считает это бессмысленной тратой времени, и Бузинная палочка выплеснула его раздражение ворохом искр. Сложно было судить о талантах этого англичанина, но вот с его способностью выводить Геллерта из себя спорить было сложно.
- Как вы предположительно не помните, - даже не пытаясь изобразить вежливость, продолжил Гринделвальд, - мы с вами говорили о доверии и о рисках. И вы, мистер Нотт, сами говорили, что риски должны быть оправданы целью. Чем я рискую, доверяя вам в вопросах того масштаба, который кажется вам единственно достойным внимания, думаю, можно и не объяснять. Но ради чего? Ради чего мне собственноручно вручать вам оружие против себя же, когда вы сами не допускаете и мысли о том, чтобы самому рискнуть чем-нибудь?
Конечно, кто-нибудь мог бы и сказать, что Нотт рискует жизнью, но о каком риске может идти речь, когда для Геллерта ни его смерть, ни его жизнь значения не имели? Даже напротив, пожалуй, умри Нотт сейчас, это стало бы небольшой, но проблемой. Никаких рисков, сплошная демагогия. И Геллерт очень надеялся, что Нотту хватит ума не пытаться упирать на этот свой якобы риск.
- Вы ведёте себя так, словно я вам чем-то обязан, словно пришёл просить и уговаривать. Но нет, мистер Нотт, я пришёл предложить помощь в решении проблемы, которая, как мне казалось, волнует и вас. Я ошибся и вы считаете, что Равенство Крови не мешает благополучию Британии? Так скажите мне об этом и не тратьте больше моё время. Но если вы считаете, что обнаглевшие грязнкровки действительно представляют собой проблему - проблему с которой, судя по недавним событиям, Британия не справляется, - то с чего вы взяли, что я должен решать ваши проблемы на ваших же условиях? Какими бы неопытными вы не считали ваших друзей, но они, в отличие от вас понимают, что такое сотрудничество.
Геллерт всё так же стоял в нескольких шагах от Нотта и по-прежнему не собирался опускать или тем более убирать палочку. Вокруг них продолжали мельтешить светлячки и вряд ли Нотт мог бы заметить, что ещё когда Геллерт начал говорить, несколько из них погасли и уселись на камни за спиной англичанина. Потоптавшись на месте секунду-другую магические создания уверенно поползли к Нотту, намереваясь забраться на него.
- Если вы хотите получить от меня нечто большее, чем та помощь, которую я готов оказать вашим друзьям в решении вашей проблемы, вам придётся сначала доказать мне, что вы разделяете мои интересы. Нет - я не стану вас задерживать. После того, как вы всё-таки позволите мне убедиться, что не уносите отсюда лишней информации.

+1

18

"Моих британских единомышленников". О мерлин, Рейгар бы наверно, прослезился и от гордого наименования, и от такой заботы. Запоздалой, правда, ведь своих британских единомышленников Гринделвальд подставил под удар в тот момент, когда решил собрать их вместе в первую же встречу.
- Это значит первый этап подготовки операции, герр Гринделвальд. Тот, в котором мы обсудим что именно произойдет, когда произойдет и как произойдет. Тот, в котором определим командование и зону ответственности каждого из участников. Я представляю себе сотрудничество примерно таким образом. Вы иначе?
Недержание магии, в самом деле? Кантанкерус поверил бы в это, если бы перед ним стоял гриффиндорский второкурсник, но когда из-за сильных эмоций искрами сыпет палочка первого боевика страны? Нет, в самом деле, неужели этот человек настолько не желал признавать право окружающих на проблески интеллекта? Нотт повернул запястье так, что его собственная палочка должна была оказаться в его ладони, стоило только поднять руку, направляя ее на противника. И все же не сейчас. Что за магию ни пытался бы скрыть собеседник, щиты на нее не реагировали, значит, и нападать было не время.
- Помощь, которую вы предлагаете - сама по себе риск, и риск бессмысленный. Жаль, что вы считаете других неспособными осознать этот факт. Вы не думали, что то, что Равенство Крови действует на территории страны, говорит отнюдь не о бессилии властей, а о том, что на данный момент ситуация под контролем? Вы ведь не станете меня убеждать, что правительство Теодесрайха не держит под контролем ни одну из радикальных или даже революционных организаций, не так ли?
Это не было похоже на дипломатию, это вообще не было похоже уже ни на что, что могло бы завершиться успехом. Впрочем, наверно, все зависело от того, что именно считать успехом. Едва ли операцию по ловле членов организации, которую предлагал австриец. Едва ли что-то более внушительное, то, что предлагал он сам. Наверно, из всего этого должно было выйти, как из пены морской, что-то третье, что-то хотя бы забавное, не говоря о пользе дела. Но, очевидно, зря он рассчитывал на античную логику. Логике здесь вообще было не место.
- Мне казалось, что ваша цель - не мой риск, а выход на тех людей и те организации, которые вам противодействуют. Я никогда не избегал рисков, герр Гринделвальд. Это сделало бы жизнь невыносимо скучной. Вы хотите, чтобы я рискнул теми крохами информации, которые не дадут вам ровным счетом ничего, поскольку люди, имена которых вы хотите услышать, находятся под достаточно надежной защитой, да хотя бы тот же мсье Монгрен, которого ваши люди... То есть, который считается на данный момент пропавшим без вести. Мне нет необходимости рисковать, я подарю их вам, но, боюсь, на этом вопрос о возможном сотрудничестве будет закрыт, и мне останется только пожелать вам дальнейших политических успехов. Не в Британии.
Собственно, это не могло быть ничем, кроме как жирной точкой, однако австриец ставил ультимамум, хотя и был предупрежден о последствиях своего любопытства. Может быть, ему тоже не хватало риска в его повседневной рутине, а Малфой со товарищи, конечно, были совсем не теми людьми, которые могли бы ему этот риск предложить. Ну что же, если это и в самом деле было так, то Гринделвальда можно было поздравить с тем, что хотя бы на этот раз он обратился по адресу.
- То есть, вы хотите, чтобы я рискнул не менее чем вашим ментальным здоровьем? Ну что же, если вы уверены, что это самая выгодная сделка, которую вы могли бы сегодня заключить, пожалуйста, я не буду вам препятствовать.

0

19

Нет, удивлять его Нотт не захотел. Собственно, другого Геллерт уже и не ждал. К этому моменту, он уже успел понять, с кем столкнулся, и теперь оставалось лишь решить вопрос, что с ним таким делать. К сожалению, обстоятельства не позволяли прибегнуть к стратегии, казавшейся наиболее очевидной и выгодной в этой ситуации, но и просто сводить всё к банальному “Ничего не было” представлялось пустой тратой времени. А значит, оставалось импровизировать.
- Почему же, мистер Нотт, - пожал плечами Геллерт. - Я разделяю ваши взгляды на сотрудничество. И именно поэтому я пытаюсь понять, какую роль вы хотите и какую можете в нём сыграть. У вас уже должно быть неплохое представление о моих целях и возможностях, и сейчас я хочу узнать то же самое о вас. Всего лишь. Вы же ведёте себя так, будто бы и то, и другое представляет из себя страшную тайну. Вы хотите знать все детали того, во что ввязываетесь, но сами готовы стать только котом в мешке. Зачем вы мне, мистер Нотт? Зачем мне этот бессмысленный риск?
Разговор всё глубже упирался в тупик. Англичанин не понимал очевидных вещей, заставляя Геллерта всерьёз задуматься над вопросом, все ли представители британской разведки действуют настолько топорно или ему какой-то особенный попался. А может, он и не работал на разведку? Просто согласился с предположением Гринделвальда, чтобы выглядеть важным? Вероятно, при этом он считал, что Геллерт при одном только намёке на его род деятельности загорится желанием во что бы то ни стало склонить его на свою сторону. Может, он просто умом повредился? Кажется, Геллерт слышал что-то о склонности представителей его рода к душевным заболеваниям.
- О чём вы? - демонстративно удивился Геллерт. - Не припомню, чтобы в последние годы грязнокровки и их любители диктовали правительству Теодесхрайха свои условия. А вот в Британие, как я слышал, с этим имеются некоторые сложности.
Нет, всё-таки, кем он себя считает? Откуда этот человек взял, что может диктовать Гринделвальду условия? Да ещё и в такой ультимативной форме. Нотт вёл себя так, будто бы являлся ни много ни мало ключевой фигурой на островах и без его участия любые попытки Геллерта закрепиться в Великобритании обречены на провал. Самое забавное, что до сих пор он не привёл ни одного аргумента в пользу этой своей позиции. Может, он думал, что если просто сделает очень важный вид, Геллерт немедленно проникнется к нему глубочайшим уважением? Даже этот его “выход на неудобных Геллерту людей” на поверку оказывался пустышкой.
- Имена? - переспросил Геллерт. - Всё, что у вас есть, это имена личностей, вероятно, не менее известных, чем упомянутый мсье? Что бы я только делал без вашего неоценимого вклада в наше, как мне казалось, общее дело.
Это был конец. Нотт был ему откровенно не нужен, работать с этим человеком Геллерт не собирался, а убивать его было незачем. Возможно, его можно было бы даже отпустить на все четыре стороны, хотя лучше, конечно, избавить от груза ненужных воспоминаний и выкинуть где-нибудь на лондонских улицах. Заодно можно было бы и проверить новых вроде как сторонников. Но англичанин разошёлся настолько, что взялся ему угрожать. Нет, серьёзно, он ему угрожал! Как будто бы Геллерт был зелёным новичком в легилименции, умевшим только чистить память магглам. Да уже просто за одно это предположение, стоило бы вывернуть сознание Нотта наизнанку…
Ладно, ладно, кое в чём он был всё-таки прав, и такие вольности с умелым окклюментом затруднительны. Но, кажется, Нотт принимал Геллерта и вовсе за какого-то дилетанта, причём недалёкого.
- Я тронут вашей заботой обо мне, - усмехнулся Геллерт. - Может, это и не самая выгодная сделка, но она единственная, которую я готов заключить с вами.
Рассуждать дальше было незачем. Предусмотрительно не подходя слишком близко, Геллерт всё же сделал то, что от него и ждали - проник в сознание Нотта. Но там он не пытался даже сориентироваться, а просто, остава ударил наугад, как будто собирался пробивать ментальные щиты, и сразу же разорвал контакт. Разумеется, нанести так серьёзный урон окклюменту нельзя, но Геллерт рассчитывал на эффект от полноценного Конфундуса до небольшой дезориентации, в зависимости от того, как быстро Нотт сможет сориентироваться и насколько хороша его защита.
Тем временем он заставил ещё круживших вокруг светлячков по одному пикировать на англичанина. Стало заметно темнее, а Геллерт наконец окружил себя щитом Reflecto.

0

20

О том, что у Британии есть некоторые трудности, Нотт тоже слышал. Более того, он знал о трудностях немало того, о чем понятия не имели обыватели вроде немецкого выскочки, возомнившего вдруг себя политиком. Увы, знал он еще и то, что такие выскочки иногда тоже становятся проблемой. Проще всего было бы избавиться от такой возможности прямо сейчас, и приятно к тому же, но Кантанкерус не был вполне уверен в том, что это небольшое развлечение впишется в интересы Британии в целом. С тем, не перевешивает ли интересы Британии благородное желание избавить Германию от весьма занудного правителя, он как раз определялся в тот момент, когда оный правитель решил подлить масла в огонь. Нотт несколько секунд разглядывал его, слегка склонив голову к плечу, но так и не смог вспомнить тот сакральный момент, когда дело вдруг стало "нашим общим". Очевидно, австриец перепутал его с подготовленной и радостно внемлющей аудиторией.
- Разве я упомянул, что это все, что у меня есть? Возможно, это даже не все, что могло было быть у вас, герр Гринделвальд, но раз вы настаиваете...
Он настаивал, при этом настаивал худшим из возможных способов. Нотт едва удержался, чтобы не использовать палочку по назначению. Потозревал, что может пожалеть об этом позже, что наверняка пожалеет, но не имел в кармане ни прямого приказа, ни уклончивого молчания любого из руководств, которое можно было бы рассматривать как карт бланш, потому что сам же не удосужился сообщить никому из них о своей небольшой прогулке. Любое принятое сейчас решение было бы его частным решением, а Кантанкерус не имел привычки единолично выносить людям приговоры только на основании того, что они зануды.
Собственно, мгновение спустя какие бы то ни было решения было принимать уже поздно, потому что маг, которого уже при его жизни кто-то называл великим, ограничился лишь довольно неубедительной попыткой ментальной атаки и внешней агрессией созданной им же иллюминации. От первого неплохо защитили те щиты и конструкции, которые Нотт годами выстраивал в своем сознании годами, отчасти из служебной необходимости, отчасти из любви к искусству - магия Гринделвальда произвела эффект взорвавшейся бомбы, только бомба была навозная и взорвалась на пороге плотно закрытой двери. От второго спасло школьное Протего. И это все?
И это все. Кантанкерус посмотрел на опаснейшего противника с сожалением - о нескольких потраченных впустую часах своей жизни.
- Вы демонстрируете ваш излюбленный способ завершать переговоры или знаменитый в узких кругах магический потенциал? Что же, как это часто и бывает, слухи впечатляют больше, чем реальность. Приятно было познакомиться, герр Гринделвальд.  Auf Wiedersehen.
Припоминая, каких усилий стоила аппарация австрийцу, Кантанкерус, чуть медленнее и отчетливее, чем это необходимо, изобразил пасс переноса, не беспокоясь о провале. Последние слова активировали портал, который не был заметен под одеждой, но едва ли мог бы не сработать.

0


Вы здесь » BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL » present » А вас, Штирлиц, я попрошу остаться