BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL

Объявление

гостевая // внешности //нужные
правила // faq и матчасть// анкета // сюжет
Теодесрайх - магический Первый рейх, значительно переживший свой маггловский аналог. Три года назад власть в стране захватил Геллерт Гринделвальд, на корню уничтожив зарождавшиеся ростки всеобщего равенства и демократии. Сейчас в Теодесрайхе господствуют взгляды о неоспоримом превосходстве волшебников над магглами, и многие опасаются, что скоро Гринделвальд захочет подчинить себе и другие страны. Говорят, что магическая Европа стоит на пороге полномасштабной войны. Так ли это? Игра покажет.





GellertAwelinWerner
Май-июнь 1924 года. В Теодесрайхе совершено покушение на канцлера, и эту должность временно занимает Геллерт Гринделвальд. Первой подозреваемой оказывается дочь верховного судьи Авелин фон Придд, но уже две недели спустя ответственность за, как они утверждают, убийство канцлера берёт на себя ранее неизвестная радикальная оппозиционная группировка Фрайзайнмахт. Впрочем, у официальных властей своя версия, и уже вскоре обвинение предъявлено голландскому сепаратисту Франсу ван дер Бринксу, что ставит под вопрос ранее достигнутые договорённости с Данией о создании союзного государства.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL » present » Баночки, скляночки, ржавый пинцет


Баночки, скляночки, ржавый пинцет

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Действующие лица: István Grindelwald, Cirilla Grindelwald
Место и время действия: 1 мая 1924 года, леса Баварии.
Описание событий: занятия колдомедициной как способ укрепить семейные отношения.

0

2

Иштван никогда не считал себя идеальным студентом. Преподаватели тоже никогда не считали его идеальным студентом. Может быть, потому что им было с чем сравнивать, фамилия была на слуху. А может быть, потому что Гринделвальд не пытался объять необъятное, как это зачастую происходило с рунзовцами, а сосредотачивался на том, что было ему интересно, уделяя остальным дисциплинам ровно столько внимания, чтобы получать сносные оценки. С колдомелициной вышло еще хуже: этого курса не было в программе факультета, очевидно, руководство школы считало самолечение весьма опасной штукой и не хотело его пропагандировать среди тех, кто должен будет в последствии составлять контингент государственных и не очень больниц, а значит, способствовать созданию рабочих мест и процветанию страны. иштван не был болезненным, ни в школьные годы, ни после. В Дурмштранге от неприятных последствий, например, дуэлей, неплохо спасало знакомство с фон Придд, позже даже покалечиться толком было не об кого, а от простуд отлично помогали зелья, купленные в аптеке. Именно поэтому идея освоить колдомедицину никогда всерьез не приходила ему в голову. До недавнего времени. Того, когда он получил разрешение работать в Нурменгарде, и понял, что для серьезных исследований даже в ментальной сфере недостаточно просто забраться в голову подопытному, надо представлять, как в целом работает эта штука, человеческое тело, в котором сознание обитает или которое его порождает - теоретики магии имели на этот счет разное мнение, и спорить ни с одним из них Иштван пока что не планировал - и, что очень важно, от чего она может сломаться. То, что можно было изучить по книгам, он, конечно, изучил, но уже в процессе понял, что для полного осознания проблемы ему необходимо живое человеческое общение. Первой мыслью было общение с той же Авелин, но у Авелин были какие-то свои проблемы, она готовилась к важному интервью и, кажется, не могла придумать, что подарить дорогому канцлеру. Иштван сказал, чтобы купила ему орла и успокоилась, потому что орел, будучи вещью совершенно бесполезной и китчевой, никогда не будет таковой назван из политических соображений, а значит, можно быть уверенным, что подарок официально понравится. Но Придд только отмахнулась и сослалась на полное отсутствие времени. Гринделвальд перетряхнул в памяти все свои многочисленные знакомства и, раз уж ничего не получилось с теми, кто имел к колдомедицине непосредственное отношение, остановил свой выбор на сестре. Та, конечно, практиковала, в основном не чудесное исцеление, а чудесное умерщвление, именно этому учили ее и в школе, и в аврорате, да и в Тройевахе вряд ли далеко ушли. И все же это было лучше, чем ничего. Иштван не стал рисковать, а использовал проверенный способ общения с родственниками: написал письмо.
Видимо, у Гринделвальдов и в самом деле было что-то к письмам, потому что ответ он получил довольно быстро, и ответом было безоговорочное согласие посвятить несколько часов времени семейному обучению, так что оставалось надеяться на педагогические таланты Циллы и на то, что времени хватит. Письмо одновременно являлось порталом в нужное место, и когда он сработал, Иштван обнаружил себя в лесу. Это было неплохое место. Для дуэлей или еще чего-нибудь разрушительного. Целительство всегда скорее ассоциировалось у него с другими пейзажами, а если честно, то, скорее, интерьерами.
- Мы начинаем прием, а очереди из пациентов еще нет? Кажется, немцев разбаловали доступной медициной.
Конечно, он не рассчитывал, что они будут практиковаться прямо в Хальтшеттере, но хотя бы на святую Октавию можно было бы подумать. Или нет, был ведь еще один новый медицинский центр в Альпах. Может быть, там не было подходящих больных, но их можно было бы соорудить из здоровых. Кому, в самом деле, нужны здоровые в Нурменгарде? Хотя, может быть, дело было в том, что сестре, в отличие от брата, Геллерт вовсе не давал разрешения использовать тамошних жителей в своих целях. Эта мысль поразила его и одновременно переполнила каким-то радостным возбуждением, не позволяющим сдерживать улыбку и свои порывы к целительской деятельности.
- С чего начнем? Если что, первую помощь я освоил еще в отряде, так что, может, сразу что-нибудь поинтереснее?

+1

3

Цирилла никогда не была примерной старшей сестрой. Иногда она и вовсе забывала, что у нее есть младший брат, а когда вспоминала, то не имела ни малейшего понятия, чем он занимается и как живет. Но если Иштван напоминал о себе, она чувствовала что-то похожее на уколы совести, и чтобы загладить свою прежнюю безучастность, покупала его расположение какими-то уступками. Какая-то ее часть знала, что Иштван это понимает и умеет этим пользоваться, но с тех пор, как у нее появились свои дети и она поняла, какими славными могут быть маленькие бессмысленные человеческие существа, воспринимать младшего брата хладнокровно ей не удавалось. Ведь он когда-то был таким же, как Ульрих, или по крайней мере похож.
Провести для него несколько уроков целительства было совсем не трудно. На большее число занятий знаний Цириллы могло бы и не хватить, потому что в жизни она занималась совсем другим. Если бы она просила сама себя чему-то научить, она просила бы научить как раз способам победить и уничтожить противника - и отказала бы сама себе. Методы Тройевахе должны были оставаться методами Тройевахе. Иштван, как бы нежно Цирилла временами к нему ни относилась, был ненадежным. Не противником государственного строя, нет, просто... он был Иштваном и ему не надо было давать слишком большие возможности.
Для встречи она выбрала симпатичную поляну в Альпах. Со склона открывался вид на небольшую деревню внизу, цветы уже вовсю цвели, а листья на деревьях еще сохраняли свежий весенний цвет. Место было подходящим для чего угодно. Цирилла лежала на траве, подперев подбородок рукой, и любовалась облаками, когда братишка материализовался рядом.
- Думаю, очередь выстроилась к нашим кабинетам, а наши кабинеты где-то в другом месте.
Она не спеша поднялась и отряхнула с мундира мелкие листочки и лесной мусор. Иштван, кажется, рассчитывал на настоящих людей, но Цирилле казалось, что это не нужно. Люди нередко были источниками ценной информации и шли в расход не по капризу младшего Гриндевальда, а по приказу старшего.
- Сначала покажи мне, что ты можешь, и объясни, чего ты хочешь.
Старый, но еще крепкий пенек, торчавший из земли в нескольких метрах от них, превратился в типичного альпийского крестьянина с незамысловатым лицом и отсутствующим взглядом. Цирилла указала на него палочкой.
- Допустим, у этого господина переломы ребер, внутреннее кровотечение и шок. Мне это устроить или ты сам?

+1

4

На поляне стало теснее. Иштван смотрел на удлиняющийся и меняющий форму пень с нескрываемым огорчением. Он не хотел лечить пни. Он хотел понимать, как устроены люди: что с того, что для этого пришлось бы разобрать и снова собрать парочку? Но Цилла смотрела так, как будто так это и работало, и тренироваться так или иначе придется на муляже. Откуда у нее такое занудство, было непонятно. Может быть, в дядю Золтана, но о нем Гринделвальд знал больше по рассказам мамы, которая каждый раз, припоминая его, с безнадежным видом закатывала глаза. Иштван тоже готов был закатить глаза, но сдержался, тяжело вздохнул и с самым скучающим видом подошел к новенькому.
Обеспечить ему травмы не составило труда. Одно заклинание, второе - и можно быт уверенным, что в груди образовался хороший салат из костей и, может, легких. Только в шок кадавр впадать отчего-то не хотел. Побледнел слегка и дышать стал чаще, но хоть бы застонал, что ли. Вообще, Иштван не знал, его ли это вина, или такие штуки вообще боль не испытывают. Может и нет, слишком уж быстро он получился: вот только ведь был пнем - и вот... Все еще пень.
Он посмотрел на сестру со всем страданием мира в глазах, но та и не думала вдруг взять и вытащить из какого-нибудь дупла настоящего живого страдальца. Она просто стояла и смотрела. А время, между прочим, шло. И, по всей видимости, вопрос с истекающим кровью кадавром надо было как-то решать. Иштван еще раз вздохнул, покачал головой. Итак, сосредоточиться и представить, что все это по-настоящему. По-настоящему, по-настоящему, что бы он по-настоящему сделал, встреться ему этот субъект и умоляй он о помощи. Надо бы перевязать его, не давать дышать слишком активно. Потом добыть костерост и что там еще? Кровевосстанавливающее? Быстрее, ему ведь больно, наверно. Он еще и в шоке, пусть и условном. Ну все, вроде определился.
Палочка сделала короткий пасс, и голову подделки разнесло взрывным заклятием.
Теперь ему точно не было больно.
- Ну а что! Это же маггл!
Вообще-то "это же пень" (Иштван даже не был уверен, что на траве, деревьях или мундире сестры заметил части мозгов - а вот кровь была, да), но по правилам игры он был настоящим, и при этом магглом. Как помочь магглу, у которого переломаны ребра, кровотечение и шок? И главное, зачем? Чтобы потом возиться с модификацией памяти?
Конечно сестра теперь могла обидеться, развернуться и аппарировать. Или не могла? Для человека, который должен впереди планеты всей следовать единственно правильным политическим курсом, такая реакция на смерть даже самого настоящего маггла была бы как минимум странной, если не сказать подозрительной. Могла плохо отразиться на характеристиках или что-то в этом роде. Не то, чтобы Иштван стал доносить, но ведь она не могла полностью закрыть глаза на такую теоретическую возможность.
- На самом деле, я знаю, что делать с переломами, - сообщил он примирительно. Ничего сложного в таком знании не было, большая часть первой помощи состояла в обезболивании, фиксации и быстрой доставке к колдомедику. Без последнего пункта не умирали только самые легкие или самые выносливые. - Может, что-нибудь посложнее? Например, о том, как работают сложные проклятия и что с ними можно делать.
Иштван по дуге обошел бывший пенек, который теперь мог быть интересным разве что в качестве пособия по теме "как отрастить человеку недостающую голову и сделать вид, что так и было", подошел к сестре и аккуратно стряхнул с ее плеча  прилипший осколок кости. Он умудрился попасть прямо на золотое шитье, и это было некрасиво. Без него, но с неизбежным кровавым пятном - намного лучше. Будь на то воля младшего Гринделвальда, он так бы и оставил. Для достоверности и пущей выразительности.
- И, может, мы все-таки возьмем... материал поинтереснее? Хотя бы такого же, - он кивнул на обезглавленное тело, - но настоящего.

0


Вы здесь » BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL » present » Баночки, скляночки, ржавый пинцет