BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL

Объявление

гостевая // внешности //нужные
правила // faq и матчасть// анкета // сюжет
Теодесрайх - магический Первый рейх, значительно переживший свой маггловский аналог. Три года назад власть в стране захватил Геллерт Гринделвальд, на корню уничтожив зарождавшиеся ростки всеобщего равенства и демократии. Сейчас в Теодесрайхе господствуют взгляды о неоспоримом превосходстве волшебников над магглами, и многие опасаются, что скоро Гринделвальд захочет подчинить себе и другие страны. Говорят, что магическая Европа стоит на пороге полномасштабной войны. Так ли это? Игра покажет.





GellertAwelinWerner
Май-июнь 1924 года. В Теодесрайхе совершено покушение на канцлера, и эту должность временно занимает Геллерт Гринделвальд. Первой подозреваемой оказывается дочь верховного судьи Авелин фон Придд, но уже две недели спустя ответственность за, как они утверждают, убийство канцлера берёт на себя ранее неизвестная радикальная оппозиционная группировка Фрайзайнмахт. Впрочем, у официальных властей своя версия, и уже вскоре обвинение предъявлено голландскому сепаратисту Франсу ван дер Бринксу, что ставит под вопрос ранее достигнутые договорённости с Данией о создании союзного государства.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL » present » Два слова об удачном знакомстве.


Два слова об удачном знакомстве.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1


Действующие лица:
István Grindelwald, Richard Sternberg

Место и время действия:
Канцлерат, 11 мая

Описание событий:  У Рихарда день рождения. И куча работы. А виноват во всем, конечно, Гриндевальд. Но на земле Теодесрайха еще есть честные люди, с которыми можно поговорить.

0

2

Дик который раз покосился на вид из окна. Вопреки ожиданием увидел он там далеко не Регенплац, а самые настоящие горы, вроде тех, которыми можно было наслаждаться глядя из окна его собственного дома. очередная насмешка. Он не совсем понимал, в чем именно она заключается, но не сомневался, что она это и есть.
Дни рождения он не справлял уже не первый год. И дело было не только в том, что уже три года праздновать было по сути нечего, но еще было и не с кем. Были, конечно, некоторые бывшие сокурсники, которых не смутило нынешнее положение рихарда, и с которыми он время от времени сталкивался то в холле Канцлерата, то на Гешвиррплац, но дальше привет-как дела их разговоры не заходили. Не только из-за нежелания побеседовать, но и потому что Дику особо рассказать было и нечего. Все дни он проводил так же, как и сегодняшний - за кипой бесполезных бумаг, которые совершенно ничего не значили, как и заседания Эрстрата, решения которого были уже давно приняты за его членов Геллертом Гриндевальдом. Вспомнив об этом человеке, Штернберг неприятно поморщился. Нет, пускай его и загрузила так, что выйдет он отсюда еще позже, чем обычно, но он не позволит себе портить настроение, думая об этом человеке в такой день.
Рихард отложил в папку еще один листок, ничем не отключающийся от предыдущего и устало протерев глаза с зевком уставился на висящие часы. Эти часы никогда не тикали, но когда рабочий день заканчивался с них слетала крупная птица, больше похожая на чучело - по сути им и являющаяся - с открытым ртом, из которого сперва шумел новый идиотский гимн, а затем птица неприятным лицемерным голосом Ансварта Гартвига благодарила работников за еще один плодотворный день в стенах Канцлерата. Дика каждый раз от этого кривило так, будто он разжевал лимон или что похуже. Дурацкая птица сидела спокойно вот уже два часа слегка наклонив голову так, что Штернбергу казалось будто она за ним следит. Или кто-то следит через нее. На фоне совершенно ненатуральной головы черные блестящие глаза имели вид вполне живой. Дику даже на секунду почудилось, что она моргнула и он тут же разозлился на собственную глупость и усталость. А еще на Гриндевальда. Плюнув, Штернберг махнул палочкой и оставшиеся бумаги кучей полетели в выдвинувшийся ящик стола. Оставаться тут и бестолково пялится на чучело и дальше он не собирался. А вот домой - да. По коридору в лифт он разве что не несся, сдерживали только остатки достоинства. В конце он правда не выдержал, да и все равно никого нет и буквально влетел в кабину. Схватившись за поручень, без которого его обычно мотало, как селедку, Рихард помолился всем, кого мог вспомнить, чтобы доехать с последнего этажа на первый в полном одиночестве. Мироздание смилостивилось лишь для того, чтобы дать очередной пинок, потому что резко завернув за угол к каминам он тут же ударился обо что-то, точнее об кого-то
- Да вы! Да смотреть надо... где стоишь! - потирая ушибленный нос гневно выплыли  Штернберг, потому что много ума не надо, чтобы понять, что виноват во всем стоящий перед ним человек однозначно подозрительной внешности, и не только внешности, потому что так поздно в Канцлерате мог быть только ненормальный.

+1

3

Сегодня за окнами были Альпы. Впрочем, может быть, это были вообще не Альпы, а, скажем, Карпаты или вообще Анды. Горы были абстрактные, какая-то выхолощенная идея гор. Блестящие от снега горные вершины, эдельвейсы в долине, темно-синий массив леса. Тот, кто создавал этот "шедевр", похоже, всем сердцем ненавидел горы такими, какие они есть на самом деле, а Иштван за это ненавидел его, даже не зная. Он оглянулся, в коридоре никого не было, слишком поздно, ни один добропорядочный немец не станет задерживаться лишние несколько минут на работе, ведь дома его ждет добропорядочная немецкая семья и добропорядочная порция немецкого вранья в газетах. Он поднял палочку и прикоснулся к раме. Лучше всего было бы устроить за этим окном, или за всеми сразу, какой-нибудь симпатичный катаклизм. Например, падение внушительного метеорита со всеми последствиями. Красиво бы полыхало. В крайнем случае, подошло бы нашествие джарви. Увы, для этого надо было получше управляться с магией иллюзий и наверняка знать какие-нибудь секреты доступа к системе управления окнами. Другое дело, просто сломать одно из них. Ломать у Иштвана всегда получалось неплохо, а углы у окон были слабым местом, один из техников прокололся по пьяни. Гринделвальд направил по небольшому проклятию на каждый из четырех, удовлетворенно кивнул, когда стекло заискрилось и расплылся в улыбке, наблюдая, как горная картинка расходится по швам, уступая место площади, которая и должна была быть за окном.
Впрочем, наслаждаться результатами своего труда слишком долго не получилось, потому что двери лифта, рядом с которым находилось исправленное теперь окно, вдруг открылись. Двери лифтов не открываются просто так даже в магическом мире, это всегда как-то связано с присутствием рядом человека. Ну ладно, в магическом - не обязательно человека, но кого-то, кому моли не понравиться улучшения, внесенные в интерьер. Иштван только успел спрятать за спиной руки с палочкой - засовывать ее в чехол было просто некогда - и с самым невинным видом развернуться к выходящему из лифта, как получил в лицо прямо этим самым выходящим.
Штернберга он узнал сразу. Точнее, сразу, как только немного отошел от удара о стену, в которую вписал его Дик. Собственно, он еще со школы помнил его, в конце концов, тот был Штернбергом, и не забывал при случае об этом напомнить всем, кто встречался на его пути. На этот раз тоже не забыл, и на этот раз это было даже смешнее, чем раньше, потому что пафос его не был подкреплен ни значительной фамилией, ни статусом, как это было в Дурмстранге, когда Иштван еще учился там.
- В самом деле, я мог бы предусмотреть, - сдерживая улыбку, покаялся он, просто потому что у него было настроение посмотреть, как реагирует сынок экс-канцлера на то, что перед ним извиняются, вместо того, чтобы как следует двинуть по уху. - Не предполагал, что здесь будет такое оживленное движение через два часа после того, как канцлер с нами так душевно попрощался. Мне всегда нравилось это проникновенное "Благодарю вас за работу", в нашем отделе оно звучит прямо из герба, мы делаем ставки, какая из орлиных голов будет вещать сегодня.
Это была чистой воды ложь, разумеется, у обливиаторов в отделе не висели гербы, а чары, которые должны были распространять голос главы государства по всему канцлерату, вообще почему-то часто отказывали. Проверки на этот счет приходили не раз, но проверяющие почему-то все время забывали написать начальству о результатах исследования. Но врать в глаза Рихарду было не просто совершенно естественно, а еще и забавно вдобавок.
- Но, конечно, мне нет оправданий, и если пожелаете, вы можете вызвать меня на дуэль прямо сейчас.
Он все-таки улыбнулся. Если Штернберг не был законченным идиотом, он не станет усугублять, тоже посмеется, и тогда будет мирно и не так забавно, как могло бы, но шанс на то, что он все же был законченным идиотом, оставался.

+1

4

Рихард нахмурился и с сомнением глянул на незнакомца, пытаясь понять, шутит тот или нет. Впечатление создавалось двоякой, с одной стороны вроде и забавно, ставки они делают, а с другой это было совсем не то, о чем стоит шутить. И вообще идею с вещателями придумал август штернберг, а Гриндевальд со своими  прихвостнями лишь надругались над ней, превратив в жалкое шутовство, служившее предметом ставок. Дик снова убедился в том, что как бы не старались узурпаторы, а заслужить ту искреннюю любовь, с которой относился народ к его отцу, у них не выйдет. А значит рано или поздно осознает, что с тиранией пора кончать.
- В вашем отделе? - Дик наконец отнял руку от носа,- Вы не представились.
То, что и он не представился, Штернберг конечно же упустил, но какой в этом был смысл, если здесь его и так знали почти все. Можно было бы сказать, что к сожалению, но это не так. Что бы о нем не говорили, кем бы не считали его отца, Рихард не сомневался, что придет день, когда все узнают, как жестоко оклеветали их семью и беднягу Эттьена. а до тех пор Рихард Штернберг будет ходить с гордо поднятой головой и с честью принимать все насмешки глупцов, не знающих, о чем они мелют языком.
Дикон настолько увлекся представляя как он однажды с превосходством взглянет на бывших насмешников, что не сразу расслышал, что ему сказали, он вообще на пару минут забыл о том, что все еще не один. И незнакомец этим коварно воспользовался, чтобы потешаться. Пальцы сами собой сжались в кулак, а щеки обдало жаром, но вовсе не от стыда, а от нахлынувшей злости.
- Раз вы настаиваете, герр! - Рихард старался говорить холодно и безразлично, но плотно сжатые от злости зубы этому почему-то не способствовали, - Где и когда вам угодно?
Надо было вспомнить о дуэли первым, но Дику такая мысль даже в голову не пришла, в отличии от встречного хама.
- Полагаю, это должно произойти не здесь и не сейчас, но я готов уладить наши разногласия в любое подходящее для вас время.
Вот и встретил день рождения, молодец, ничего не скажешь. А может действительно было бы неплохо умереть именно сегодня, но умирать Штернбергу было никак нельзя, кто-то должен был отомстить Гриндевальду, кто-то, кто мог выступить с ним на равных, не этому же носатому поручать после своей смерти дело своей жизни.
- Даже если вы хотите решить все сегодня, я все равно не могу -  у меня  дела, - зачем-то выпалил Дик и резко развернулся на каблуках, но внезапно осознав, что направляется снова к лифту слегка замешкался и развернулся обратно, молясь что бы тот уже убрался уже убрался куда нибудь. По всему выходило, что это был худший день рождения.

+1

5

С этим парнем явно было что-то не так. Конечно, не у всякого было достаточно чувства юмора, чтобы посмеяться над столкновением, но Иштвану еще никогда не случалось видеть настолько сложное лицо в настолько простой ситуации. Это его несколько озадачило, впрочем ненадолго.
Представиться он и в самом деле забыл. Точнее, не то чтобы забыл, но когда в тебя на всех парах влетает такой вот кабанчик - Штернберг отнюдь не отличался хрупким телосложением - последнее, о чем ты думаешь - это о том, чтобы назвать собственное имя.  Но теперь, конечно, настало время не только признать свою ошибку, но и исправить ее.
- Меня зовут допустим Эстебан, - кто знает, почему сегодня его потянуло в сторону Испании, но почему бы и нет. Пожалуй, назовись он Этьеном, это было бы ууда большим ударом по неокрепшей детской психике. - Эстебан Боска.
Практически нулевых познаний Иштвана в этом языке, увы, не хватило на то, чтобы перевести фамилию полностью, пришлось ограничиться второй и лучшей ее частью. И надеяться, что знания и способность учуять подвох еще менее развиты у его собеседника.
Возможно, так и было, а может, Дик был просто слишком занят, придумывая услышанному максимально оскорбительный подтекст, или даже испанское имя глубоко ранило его гордость. Как бы то ни было, вызов на дуэль он бросил  Ну как бросил... в типично штернбергском стиле: не отказался, но инициативу радостно вручил сопернику. Новоявленный Эстебан почти незаметно вздохнул и покосился на Рихарда, прикидывая, сколько понадобиться заклинаний, чтобы раскатать его целиком и полностью. По всему выходило, что не больше трех. И надо будет делать это аккуратно, чтобы не убить случайно, потому что такого Геллерт точно не одобрит. Впрочем, Иштван не хотел дуэли и, судя по тому, что Дик сразу же не схватился за палочку, он тоже ее не хотел.
- Боюсь, мне надо еще потренироваться, чтобы дуэль продлилась дольше пары секунд, - примирительно сказал он и, как ни странно, на этот раз не соврал, чтобы убедительно играть в поддавки, ему бы пришлось учиться. - И раз уж время терпит, а мое преступление не требует немедленного отмщения...
Иштван даже не закончил фразу, так заслушался собственным слогом. Определенно, пафос Штернберга был чрезвычайно заразен. Может, Геллерт его для этого и держал? Заряжаться пафосом перед публичными выступлениями? И может, именно поэтому при эрстате - зачем каждый раз куда-то за ним посылать.
Додумать эту мысль и окончательно раскрыть эту часть мирового заговора Гринделвальд не успел, потому что Рихард сподобился на новый маневр. Он резко развернулся, прошел несколько шаглв и развернулся еще раз. Иштван с любопытством, но без комментариев наблюдал за этим полонезом. Сложно было не понять, что Штернберг чем-то расстроен. То есть, не так, как обычно, падением великой австрийской демократии и собственный плачевным положением, а еще больше.
- Неудачный день? - сочувственно поинтересовался он. - Может, я смогу помочь? Так сказать, во искупление вины.

Отредактировано István Grindelwald (2017-05-05 19:24:00)

+1

6

Рихард с подозрением оглядел этого Эстебана, на пару секунд задержав взгляд где-то в районе носа и пожал плечами, явно удовлетворенный ответом. Что-то его все-таки немного смутило, но он быстро отмахнулся от навязчивого чувства, сочтя это мелочью.
- Рихард Штернберг. - на всякий случай представился Дик, слегка выпятив подбородок.
Привычка чувствовать себя волчонком на псарне настойчиво не хотела его покидать, и в общем-то не зря. Когда со всех сторон тебя окружают враги, нужно быть готовым в любой момент принять удар, защищая не только себя, но и память о великом Августе. Даже если бы он не был его сыном, к таком благородному человеку просто невозможно было остаться равнодушным.
Рихард устало потер шею. Боска никуда не делся и Дик уже не знал, радоваться ему этому или нет. С одной стороны хотелось домой, поскорее отгородиться от внешнего мира и провести последние часы "праздника" за книгой и, возможно, за стаканчиком чего-то.
Штернберг только сейчас понял, как же отчаянно ему хотелось напиться. Татцельвурмы закатные! Он и не помнил, когда в последний раз пил, потому что пил он  редко и всегда неудачно. Ему ни раз говорили, что делать он этого не умеет, но Дик был уверен, что дело было в напитках.
-А? - Рихард вернулся с небес на землю,- А... Нет. Нет, все прекрасно.
Штернберг чуть прищурившись словно взглянул на этого Эстебана по новому. Обычно помощь ему после назначения дуэля предлогали редко. Наверное, был в этом какой-то подвох. Он еще какое-то время померил нового знакомого взглядом. выдохнул и мысленно махнул на все рукой.
- Я собираюсь напиться, поэтому и не требую у вас сатисфакции в данный момент, - как-то рассеянно проговорил Дик, в голове от усталости все смешалось, но последняя идея как-будто расставила все на свои места.
- Знаешь что-то? Я помню одно место на Регенплац, но - но все мои деньги у Гриндевальда Дик мысленно грязно и совсем не благородно выругался,- Но мне сегодня не хочется встречаться с местной публикой.

Отредактировано Richard Sternberg (2017-05-06 22:46:30)

+1

7

Рихард представился, но руку для пожатия протянуть не соизволил. Иштван немного подумал, что с этим делать, и просто с вежливой улыбкой наклонил голову так, чтобы это можно было принять за поклон или за кивок - тут уж у кого на что хватит самокритики. Имя, похоже, его совсем не смутило. Даже то, что вопрос об испанце, говорящем по-немецки с выговором чистым, как альпийский воздух весной, и подрабатывающим в канцлерате, у него вполне мог бы возникнуть, если бы он думал о чем-нибудь, кроме того, как картиннее задрать подбородок. Впрочем, задай Штернберг этот вопрос, Иштван соврал бы что-нибудь еще. Иногда, когда ему просто позарез надо было о чем-нибудь посожалеть, он жалел о том, что этот его талант, врать на ходу, пропадает ни за грош. Ну разве не смог бы он стать даже лучшим канцлером, чем этот геллертов друг? И кстати о нем.
- Тогда, может быть, вас беспокоит то, что говорят о герре Гартвиге? Конечно, никто ничего не подтверждает, но отсутствие опровержений выглядит достаточно красноречиво. Как считаете, - Иштван опять оглянулся и слегка понизил голос, хотя, казалось бы, зачем, в пустом-то коридоре, - скоро из гербов будет слышаться другой голос? Да хоть бы и Ге... герра Гринделвальда?
Может быть, и не стоило сразу пугать его, но Рихард почему-то до сих пор не разу не показал испуганное выражение лица, а Иштван хотел посмотреть. В конце концов, он имел право! Гринделвальды должны пугать людей, во всяком случае, у двух старших это неплохо получалось.
А потом Дик вдруг сделал вид, что он нормальный человек. То есть взял и признался в нормальном и человеческом. Иштван понимающе кивнул несколько раз. Сегодня он был испанцем, значит, желание напиться должно было быть ему близким, почти родным. Как же не помочь человеку в таком начинании!
- Я знаю отличное место. Довольно далеко от Регенплац, - он кивнул за исправленное окно, которое теперь демонстрировало заполненную людьми площадь, - но идти недолго. В общем, это хорошее место, в самый раз то, что нужно.
Иштван посмотрел на Штернберга вопросительно, все еще сомневаясь, что тот так просто возьмет и пойдет сейчас пить с тем, кого только что вызвал на дуэль, или от кого только что принял вызов - поди еще разберись. Но тот взял и пошел. Может быть, ему действительно надо было сегодня напиться. Может быть, он просто хотел, чтобы кто-то выпил вместе с ним, не задавая лишних вопросов. Если так, то Гриинделвальд считал себя идеальным кандидатом. Он в самом деле не собирался ни о чем спрашивать. Он рассчитывал, что сынок бывшего канцлера сам выложит ему что-нибудь интересное.
Долго идти действительно не пришлось. Великолепная Флекштрассе потому и была великолепной. Иштван уверенно дошел до Поленсфлек и свернул в неприметный переулок, оглянувшись на Рихарда только для того, чтобы посмотреть, как он отреагирует, знает ли он это место или просто думает, что ему предлагают какой-нибудь кабак в польском стиле. Одно Иштван мог гарантировать: стиль у того места, куда они шли, и в самом деле был.
Просто так шагнуть за границу, оставив несчастного Штернберга разбираться еще и с тем, куда вдруг делся новый знакомый, было бы слишком жестоко, поэтому он кивнул в нужном направлении, пропуская Дика вперед. Надо было всего-то перешагнуть черту, а дальше можно было аппарировать прямо на место.

+1

8

Боска запнулся прежде чем назвать узурпатора по фамилии, и Рихард истолковал это по своему, приняв то ли за страх, то ли за брезгливость. В любом случае это вызывало симпатию. Он и сам ни раз задумывался о том, почему Гриндевальд сам не провозгласил себя канцлером с самого начала. И через время пришёл к выводу, что тот трусливо переложил всю ответственность на предателя - Гартвига. Дик не сомневался, что в подходящий момент, Гриндевальд просто обвинит того во всех допущенных ошибках, а сам останется не при чем. Конечно, он ведь всего лишь глава больных садистов в кожаных плащах. Фанаты Дракулы - как пить дать.
- Вряд ли,- меланхолично, но со знанием дела ответила Рихард, - Гриндевальду не нужно сидеть в канцлерском кресле, по вечерам благодаря работников, чтобы все делали то, что он захочет.
Уж кто-кто, а Штернберг знал об этом не понаслышке, и имел удовольствие убеждаться в этом не только от встречи к встрече с мерзавцем, но даже просто читая газету.
Этот Эстебан определено был не так уж плох, как могло показаться сначала. Вот даже вызвался его проводить до какого-то приличного места. Дик даже грешным делом подумал, возможно ли иммигрировать в Испанию, но тут же разозлившись остановил себя. Нет, он не поддастся, Гриндевальд не вынудит его сбежать поджав хвост, как кого-нибудь нюхлера. Эта мысль, конечно же, оскорбляла уехавшую в Англию матушку. Правда, она все-таки женщина, было бы нечестно требовать от нее того же, на что он обрекал себя. В любом случае он, Рихард, останется здесь, на своей родине, и обязательно отомстит и поможет Теодесрайху снова стать таким, каким он был во времена отца.
Вспоминать о матушке вообще было болезненно и стыдно, потому что писать он ей даже не пытался, хотя, наверно мог бы, никто ему не запрещал. Тайн такое письмо все равно бы не содержало, и даже если бы его корреспонденцию читали, а ее бы читали, если бы она вообще была, никто бы все равно не узнал ничего нового, в частности Гриндевальд. Но он почему-то упорно продолжал не писать, а точнее даже не хотел. Что он мог сказать несчастной женщине? Что у него все хорошо? Как тут может быть хорошо? А написать, что плохо - означало бы расстроить и без того пострадавшую мать. Лучше было не писать вовсе. Надо признать, что и она не писала, даже вот сегодня. От мыслей его отвлекло лишь, что что он оглушительно шлепнул ногой по лужи, от чего во все стороны разлетелся фонтан брызг и Штернберг кинул извиняющийся взгляд на Боска. Лужи в этом куске Флекштрассе были повсюду, а Дик даже не заметил когда они покинули сухую ненавистную Регенплац.
Совсем скоро начался совсем другой участок, до которого Рихард, даже если выходил прогуляться, никогда не доходил. По некоторым
вывескам он с трудом, но понял, что это Поленсфлек. Штернберг послушно перешагнул порог, на который указал Боска и хмуро обернулся.
- Это граница, да? - думать о том, что Гриндевальд может узнать, что Рихард пересекал границу, как-то очень не хотелось, но в этом случае, могло попасть не только ему но и бедному Эстебану, и стоило, пожалуй, это оговорить, но с другой стороны, он ведь не комнатная собачонка узурпатора; в конце концов границу пересекали многие, Дик об слышал ник раз, так чего ему бояться? - Ты так уже делал?

+1

9

Удивительно, но Штернберг подметил то, чего сам Иштван долго не мог понять, и, кстати, до сих пор не был уверен, что понял до конца. Почему Геллерт, который посвятил немалую часть жизни тому, чтобы прийти к власти, остановился на ее пороге? Сам брат говорил, что ему это не нужно, что у него несколько более масштабные амбиции. Иштван не то чтобы не верил - не понимал, чем одно мешает другому. А вот этот мелкий, кажется, ухватил суть с лету. Или не так уж и с лету? Может быть, он тоже долго всматривался, долго думал над этим. Может быть, он вовсе не был пустой декорацией для демонстрации прессе, которой его привыкли считать. Гринделвальд задумчиво потер висок и пожал плечами.
- Значит, он найдет себе кого-нибудь еще. Того же Демкера. Кажется, он достаточно безынициативный для такого поста?
Это было бы очень мило и по-семейному. Жаль только, что Геллерт вовсе не ценил все эти "мило" и "по-семейному", так что рассчитывать на такое... Впрочем, кто знает. Такие разговоры были не слишком подходящими для этой части города, И Иштван предпочел поскорее свернуть на Флекштрассе. Конечно, и здесь можно было встретить тех, кто будет счастлив донести или верешевых недомерков, которые отчего-то проявляли к младшему Гринделвальду особое внимание. Однако, может, после того памятного случая детки все же выучили особые приметы людей, которых лучше оставить в покое, и по пути до польского квартала так никто и не подошел уточнить имя или спросить документы. В польском Иштван выдохнул и перестал оглядываться, зато оглядываться начал Дик. Гринделвальд следил за ним с любопытством, пытаясь понять, неужели тот здесь и в самом деле впервые. Порог вынес вердикт. Иштван широко ухмыльнулся.
- О да. Для тех, кто желает себя ограничивать.
Как ни странно, таких было немало. Кто-то откровенно боялся, кто-то был патологически законопослушным. Кто-то, наверно, просто не знал о чудесной возможности, которые предоставляла не менее чудесная улица, хотя  Иштван искренне верил, что если бы они только захотели узнать... В конце концов, удалось же ему самому как-то решить эту непосильную задачу и наслаждаться полной свободой, которая, правда, и в Теодесрайхе в последнее время была ограничена разве что разумной осторожностью.
Но к черту осторожность. На пороге Твердзы можно было забыть о ней окончательно и бесповоротно. Он положил руку на плечо Штернберга, и только после того, как они вдвоем с хлопком появились на пороге одной из многочисленных здешних таверн, ответил на его вопрос.
  - Иначе откуда я бы знал хорошее место, верно?
Немецкий и венгерский здесь плохо подходили. Английский звучал бы лучше, но слишком стандартно, Иштван подумал и сделал заказ на французском. Акцент, наверно, был ужасен, но он же испанец, в конце концов, и он не обязан.
Стол тоже нашелся без труда, несмотря на толпу посетителей, желающих скоротать воскресный вечер. Но почему бы им не быть? Это всегда удивляло Гринделвальда: как могут закончиться места в магическом мире, где каждый умеет пользоваться волшебной палочкой? Загадка...
Еду принесли быстро. Точнее, еда здесь, конечно, тоже была, но основное место на столе теперь занимала батарея самых разнообразных емкостей, о содержимом которых непосвященный мог разве что догадываться. Иштван демонстративно закрыл глаза ладонью и, покрутив над бутылками и графинами пальцем, остановил движение на одном, который тут же открыл и разлил по кубкам. Напиток вел себя вполне пристойно: только немного побурлил и выпустил кольцо изумрудного цвета дыма. Оставалось лишь надеяться, что именно так и должно было бытью Наверняка сказать было сложно: известные субстанции в данном заведении просто не подавали, предпочитая коктейли собственного изготовления, составляющие которых, разумеется, не разглашались. но, вроде бы, никто еще не умер, во всяком случае, в газетах не писали. Иштван приободряюще улыбнулся и поднял свой кубок.
- Ну вот, здесь даже дышится посвободнее, разве нет? Итак, герр Штернберг, вам нужно было напиться - вы и предлагайте тост.

+1

10

Рихард поежился под взглядом сидящего через пару столов гоблина и натянул манжеты рубашки почти до кончиков пальцев, посильнее закутываясь в мантию. Не то, чтобы ему было холодно, хотя внутри и было прохладнее, чем снаружи, но комфортно ему тут точно не было. Он украткой глянул на спутника, надеясь увидеть тоже самое, но Босха явно не разделял его чувств и вел себя вполне расслабленно, со знанием дела разглядывая непонятно откуда взявшиеся бутылки. Такое спокойствее отчасти было заразительно, и Штернберг и сам почувствовал, что, кажется, тут не так уж и плохо. В конце концов, испанец не привел бы его сюда, да и судя по всему бывал тут и до сих пор оставался живым. Рихард снова посмотрел на лицо сидящего перед ним волшебника и не найдя на нем признаков разложения, окончательно успокоился и переключил внимание на бутылки. 
Прежде он пил только огневиски, но то питью, что полилось в его кубок по запаху больше напоминало настойку мандрагоры или еще что похуже. Дик похлопал глазами и подозрительно покосился на открытую Эстебаном бутылку.
- Ээ...А ты раньше пил уже это?
Идея надраться уже не казалась ему такой привлекательной. По сути он даже не понимал, почему ляпнул это еще в Канцлерате, но в тот момент это казалось совершенно логичным, а отступать теперь было бы уже позорным, так что Штернберг решительно схватил свой кубок, пресекая для себя пути к отступлению.
- Я пью за справедливость!
Кубок стукнулся об кубок и Штернбергвыпил налитое залпом. В горло потекла немного вязкая и обжигающая жидкость. Чтобы это ни было, оно было весьма впечатляющим и Дик на пару секунд зажмурился и опустил голову, а когда открыл постарался сосредоточить взгляд на тарелке перед собой. Когда именно ее принесли он не помнил и это показалось ужасно смешным. Рихард поднял глаза и жаркое очень медленно и смазано перетекло в лицо Эстебана.
- За сильный с великий Теодесрайх, каким он был!
Вышло слишком громко, неразумно громко, но Штернберга это не слишком беспокоило. Как и то, что по хорошему тост был за испанцем, но Дик уже давно не чувствовал себя так хорошо, и останавливать себя совсем не хотелось. Он не видел, что было в его кубке, но по сравнению с первым это было что-то приятное и довольно вкусное.
- Слушай, а ты...Ты работаешь в Канцлерате? Или что ты там делал? Да еще так поздно? - вообще-то его учили не болтать с набитым ртом, но мясо было слишком вкусным - в таких отвратительных с виду местах почему-то всегда было вкусно-, а вопрос почему-то показался насущным.

+1

11

Осторожность - похвальная штука, хоть и довольно нудная. Но осторожность, которая вдруг заявляет о себе, когда ты уже в сомнительном кабаке в Твердзе пьешь с незнакомцем... Это довольно смешно. Иштван посмотрел на собутыльника укоризненно, и отнюдь не потому, что тот не стал ждать брудершафта, чтобы перейти на "ты".
- Зачем? Попробую сегодня впервые вместе с тобой. Да не бойся, у меня есть безоар: если начнешь пускать изо рта радужную пену, я тебя спасу.
Впрочем нет, вряд ли. Здесь таким баловались разве что по особому заказу, а кому какое дело до ручного сынка бывшего руководителя и брата нынешнего? Не менее ручного брата, следовало бы признать. Короче, им обоим, кажется, было, зачем и за что пить.
- Да, за справедливость, - поддержал он, и тоже отпил из своего кубка. Пойло было ничего так, отличное начало. узнать бы, из чего оно сделано, но для этого надо придумать, как вынести отсюда хотя бы немного. Иштван вытащил палочку и, надеясь на то, что широкая спина Штернберга скроет его манипуляции, пробормотал. - За справедливость и розовых единорогов.
В кулаке появился небольшой флакон. Осталось только его заполнить - этого хватит, чтобы дома разобрать на ингредиенты, во всяком случае, основные. Как раз этим собирался заняться Иштван за светской беседой, но у Штернберга, похоже, были совсем другие взгляды на интересное времяпрепровождение: он не стал ждать и выдерживать какие-то положенные этикетом промежутки между порциями алкоголя, если такие вообще существовали, налил себе еще и провозгласил второй тост. Гринделвальд улыбнулся с одобрением, но и удивления скрывать не стал.
- Ты хорошо его помнишь? Я думал, все эти... перестановки застали тебя в школе.
Сам он помнил, отлично помнил. Хотя нет, это ложь, конечно, на следующий день после переворота он напился, а когда пришел в себя... Когда же он пришел в себя? Следующее внятное воспоминание относилось ко встрече с дорогими бывшими соратниками по Форштосс, но ведь это, кажется, было не сразу? Может быть, ему кто-то чистил память? Или не сам ли он решил себе ее подчистить после трехдневного общения с лучшими веществами из тех, которые можно было достать в охваченной тихой и мирной революцией стране?
Дик увлеченно набросился на еду, а Иштван выудил из кармана фиал с зельем, которое никогда не бывало в кармане лишним, и, откупорив под столом, выпил одним глотком. Напиться и сегодня за компанию было бы, наверно, весело, но еще веселее был другой план, уже, в некотором роде, испытанный, а для этого надо было одновременно пить и сохранять в той или иной степени, ясность сознания. Правда, демонстрировать ее слишком прямо тоже было не лучшей идеей. Выбрав момент, когда собутыльник перестанет жевать, чтобы не подавился ненароком, Гринделвальд вдруг размахнулся и хлопнул ладонью по столу.
- До сих пор понять не могу, почему вы все сидели, сложа руки и никто - никто не подумал сопротивляться, а продолжали учиться, как будто ничего не произошло! И сейчас все повторяется. Мы пьем за прошлое, за великую страну, за герра Штернберга, - он отсалютовал кубком и отпил еще немного, - старшего. Как думаешь, он мог бы гордиться теперь... всеми нами? И неужели простой страх за свою жизнь...
Продолжать он не стал. Штернберг продолжит сам, если все пойдет, как надо. Вместо лишних слов, Иштван открыл графин и опять наполнил кубок Дикона, на этот раз чем-то довольно безобидным на вид. Потом улыбнулся в ответ на вопрос.
- Работаю. Разумеется, работаю, не покладая рук. Или ты хочешь знать, числится ли мое имя в штате?

0


Вы здесь » BASTION: FÜR DAS GRÖSSERE WOHL » present » Два слова об удачном знакомстве.